Сам того не подозревая, генерал Покоряй, гнал свою дивизию в самую натуральную мышеловку, к тому же теряя по пути тяжелое вооружение и припасы из-за действий авиации противника. Если весь прежний день русские аэропланы только и делали, что бомбили авангард дивизии, то теперь они совершали налеты на все отряды вытянувшейся на добрых шесть километров колонны, при этом уделяя особое внимание лошадям. Особенно доставалось четвероногим помощникам от пары двухмоторных аэропланов, планомерно расстреливавших из своих многочисленных пулеметов любую животину. Как результат, все двенадцать гаубиц и восемнадцать орудий вместе с сотнями зарядных ящиков оставленных при 22-й бригаде пришлось бросить в пути. Изможденные многими днями форсированного марша люди попросту не смогли тащить их за собой.
Словно хлебные крошки, сдвинутые на обочины орудия и зарядные ящики указывали пройденный войсками путь от Ярославце к Зборову. И по этим самым крошкам, продвигаясь от одного орудия к другому, ближе к концу дня преодолели тот же путь получившие отмашку мотострелки - то есть усаженные в грузовые автомобили бойцы рот охраны аэродрома.
В то время как кавалеристы Келлера обеспечивали фланговое и тыловое охранение, моторизованная колонна, с легкостью сминая сопротивление оставляемых при ценном имуществе расчетов орудий и пехотных отделений, принялась продвигаться к Зборову, параллельно собирая столь богатые трофеи. Более того, все машины, до которых только смог дотянуться Михаил, были взяты с собой исключительно для вывоза австрийских орудий, отчего самолеты полка и не бомбили их в этот день.
Весть об их наглом поведении достигла командования дивизии лишь глубокой ночью, когда ничего поделать было уже невозможно. А утром и вовсе стало не до потерянного столь глупо вооружения. Сначала раскаты артиллерийской канонады раздались на юго-востоке в районе небольшого сельца, где встал на ночевку 1-й батальон 58-го галицийского пехотного полка. Не успели оттуда поступить вести, как над головой прошмыгнули десятки принесших столь много бед русских аэропланов и на западе, в районе села Присовцы, где разбили свой бивак два батальона 95-го галицийско-буковинского пехотного полка, зачастили разрывы десятков бомб. Не было спокойно и на севере. Там еще один батальон 58-го полка активно отстреливался от пока еще неизвестного противника. Впрочем, неизвестным он оставался недолго. Под аккомпанемент пулеметной стрельбы и криков ужаса от разбегающихся во все стороны солдат в город по шоссе тянувшемся от Заложце ворвались полдесятка бронированных автомобилей. Игнорируя ружейный и пулеметный огонь, они за считанные минуты прошли небольшой городок насквозь и вскоре вышли в тыл батальонов державших оборону в Присовцах.
Учитывая ту какофонию звуков войны, что заполонила все пространство вокруг Зборова и факт выхода противника в тыл, было немудрено, что сопротивление в этом селе сошло на нет весьма скоро, чему немало поспособствовали и действия пары штурмовиков, раз за разом клевавших не способную найти какого-либо укрытия пехоту. В результате, уже спустя час после начала стрельбы был выброшен белый флаг и полторы тысячи уцелевших приступили к сдаче оружия.
Примерно такая же картина наблюдалась в селе Тустоголовы. Правда из него к Зборову успело отойти не менее роты, прежде чем дорога оказалась перекрыта неуязвимыми русскими бронемашинами, открывавшими огонь по каждому, кто не задирал руки вверх. Но и судьба войск собравшихся в городе оказалась незавидна. Будучи окруженными рукавами реки Стрипы и многочисленными водоемами с севера и юго-запада, а также учитывая появления русских войск, сбивших все заслоны, с востока и запада, прорыв из блокируемого города оказалось возможным осуществить только в северо-западном направлении. Но из четырех тысяч солдат и офицеров ринувшихся прочь из захлопываемой мышеловки уйти смогли не более четверти. Остальные, либо полегли на полях и холмах простреливаемого русскими с обеих сторон узкого коридора, либо поспешили сдаться.
Куда больше хлопот доставили пара рот, вернувшихся обратно в город и забаррикадировавшихся в добротных кирпичных зданиях. Этих деятелей выкуривали почти до самого вечера, не жалея снарядов и ручных гранат. Зато удалось проверить в настоящем деле тактику штурмовых групп вооруженных самозарядными карабинами и гранатами. Естественно, со стороны, как по мнению Михаила, действия бойцов охранных рот ИВВФ и спешенных казаков выглядели на двойку с минусом из-за лишней суеты и непонимания необходимых действий в той или иной ситуации. Но большим плюсом стало наблюдение за штурмом городка генерал-лейтенантом Келлером, одним из немногих командиров дивизионного уровня, кто всегда и везде выступал за постоянное развитие армии, в том числе в техническом плане. Потому, что бронемашины, что новое вооружение, что применяемая тактика, произвели на старого воина самое лучшее впечатление, ведь он, имея куда больше людей, несколькими днями ранее вынужден был уходить от вражеской пехоты, не принимая боя.
