Что же можно было сказать в конечном итоге? Зборов и его ближайшие окрестности все же стали местом разгрома войск Австро-Венгрии. Только теперь это произошло не в 1917, а в 1914 году. Но итог все равно вышел тем же - уступавшие в количестве, но превосходившие в качестве тактической подготовки атакующие силы быстро смяли всякое сопротивление и принудили к сдаче тысячи солдат противника. Так внезапное нападение, неудержимый натиск, невиданное прежде оружие, применяемое со знанием дела, неуязвимость противника и вызванный этими факторами совместно шок позволил одержать еще большую победу, нежели у Ярославце, при заметно меньших потерях в убитых и раненых со своей стороны. Более того, путь в глубину вражеской территории оказался открыт. Бери, не хочу! Однако именно такой результат весьма скоротечного боя не позволил реализовать планы по дальнейшему продвижению. А все дело было в количестве пленных - свыше трех с половиной тысяч солдат и офицеров противника сложили свое оружие. Почти вчетверо больше, чем смогли общими усилиями наскрести для этой операции Михаил и Келлер! И теперь все эти тысячи предстояло каким-то образом отконвоировать на свою территорию, не растеряв никого по дороге. А ведь еще не менее полутора тысяч уже находились близ Заложце под совместной охраной бойцов 9-й и 10-й дивизий! Невероятные результаты! Невероятные результаты, которые поставили крест на возможности кавалерийских дивизий выполнять поставленную командованием задачу, ведь из разведчиков они все были вынуждены переквалифицироваться в охранников вплоть до подхода частей 31-й пехотной дивизии, благо ждать пришлось менее суток.
А 24-го числа, не смотря на начавший накрапывать дождик, авиационный полк в полном составе передислоцировался на новое место в районе городка Олеюв, что раскинулся примерно на полпути от Заложце к Ярославице, куда всем табором переезжал и штаб перешедшего государственную границу основными силами 10-го армейского корпуса. И то, с какой завистью военные косились на автомобильную колонну перевозившую имущество авиационного полка, вызывало у Михаила гордость за хорошо проделанную работу. Причем в этой самой колонне ныне наличествовали лишь машины, принадлежавшие непосредственно авиационному полку, тогда как временно прикомандированная техника автомобильной роты и десятки повозок оказались заняты вывозом в тыл многочисленных трофеев, что перепали непосредственно авиаторам. Воспоминания о том торге, что устроили пилот-охотник, то есть всего лишь рядовой, и целый генерал-лейтенант, каждый раз вызывали у Михаила ироничную усмешку - два великовозрастных мужика, подобно базарным бабам, торговались едва ли не за каждую винтовку. А как было не торговаться, если захваченное вооружение выражалось не столько в деньгах, сколько в высоких наградах и званиях? И ведь дураков отказываться, что от первого, что от второго, что от третьего, не было ни с одной стороны. Причем оба напирали на тот факт, что у оппонента попросту не хватит сил и средств, чтобы сохранить при своем отряде и впоследствии переварить трофейное имущество, не лишившись его указом сверху. И оба были правы, ведь штаты воинских формирований были строго определены и никаких лишних пулеметов или тем более орудий быть в них не могло. А ведь хотелось! Очень хотелось! Особенно учитывая количество того и другого взятого в качестве воинской добычи.
