— А парные танцы, когда руки партнеров касаются и поддерживают друг друга, учат взаимоотношениям.
— Я готов учиться. Но не знаю, когда удастся прийти в следующий раз. Мне бы ускоренную программу.
Несколько мгновений Елена раздумывала и промолвила:
— До войны такой спешки не было, а сейчас — вдруг завтра не будет. Надо всё успеть.
— Ты о чем?
Она шагнула к нему и вложила пальцы в его ладонь.
— Майор, вы заслужили танец с наставницей.
Офицер танцевал сальсу первый раз в жизни и сначала сосредоточился на движениях ног. Получалось плохо. Потом отключил голову, почувствовал тело партнерши и доверился импульсам. Движения стали лучше. В какой-то момент Тимур стиснул Елену в объятиях. Она задержалась на несколько секунд и шепнула на ухо:
— Танец — это искусство, а не прелюдия к сексу. Хотя лучшей прелюдии я не знаю. — И вывернулась, расхохотавшись.
Танец их сблизил, они перешли на «ты», и после занятий Тимур провожал Елену домой. Он пожалел, что цветочный ларек уже закрыт, а она рассказала, что живет среди цветов: мама весь участок ими засадила.
Они подошли к добротному двухэтажному частному дому за высоким забором. Елена открыла калитку и остановилась. Красивые фонари освещали дорожку к дому. Свет из окна первого этажа падал на клумбу.
— Вот мы и пришли. Мама ждет, — кивнула Елена.
Второе упоминание мамы отпугнуло Тимура.
— Мать у тебя строгая?
— Придирчивая.
Елена потупила взор и раскрыла губы. Он сунулся с объятиями. Она ловко вывернулась, его губы коснулись ее подбородка. Девушка хлопнула калиткой и убежала.
Он разочарованно смотрел на красивый дом, который поглотил желанную женщину. Когда собрался уходить, на темном балконе появилась Елена. Сделала движение рукой: то ли прощалась, то ли приманивала.
И крикнула:
— А говорят, Росгвардию ничто не остановит!
Бахтин принял вызов и лихо перебрался через забор. Елена улыбалась с балкона. Он нашел пластиковый стул, прыгнул с него и зацепился за балкон. Стул от прыжка сломался. Тимур вскарабкался на балкон, сжимая в зубах алый цветок с клумбы.
Елена обняла его за шею и одарила влажным дыханием:
— Убедил. Правду говорят.
Поцелуй оказался недолгим. Она вновь вывернулась и с хохотом юркнула в комнату. Тимур вошел следом. Елена рассеяла лепестки подаренного цветка на широкой постели и плюхнулась на них спиной. В спальне было темно, но ему казалось, что в женских глазах отражается звездное небо.
— Раздевайся, — приказала она.
Майор подчинился. Он подчинился и другим безмолвным приказам, откровенно подсказывающим, что и как делать в постели. После она лежала у него на плече, водила пальчиком по волосатой груди и неожиданно похвалила:
— Это второе за день, что хорошо делать с тобой.
— А первое?
— Танцевать.
— Но я профан в танцах, — не понял Тимур и натолкнулся на смешливый взгляд.
— Я сказала «хорошо», а бывает еще «отлично» и «великолепно».
Елена прыснула. Он засмеялся, ему было действительно хорошо.
За дверью послышались шаги. Тимур прислушался и спросил:
— Лена, у тебя только мама?
— Мужа нет.
— И не было?
— Женихи стороной обходят.
— Почему? Ты же такая…
Пока он подбирал возвышенные слова, она ответила:
— Потому что я наследница.
— Наследница? — удивился Бахтин.
— Мой отец Корнеев Матвей Иванович, владелец сахарного комбината. Это крупнейшее предприятие в Грайгороде. Сейчас отец в Москве с новой женой, но наследница только я.
— Ты красивая, богатая и яркая.
— Вот именно. Ярких обходят, боятся обжечься.
Тимур навалился на Лену, приблизил лицо:
— Некоторые готовы лететь на огонь.
— Не обожгись, гвардеец. Женщин притягивают незаурядные мужчины, которые выделяются из толпы. А мужчины опасаются ярких женщин, боятся неудачи.
— Я ничего не боюсь.
— Ты приезжий. В маленьком городе спрятаться невозможно. Я отошью парня и вечно буду напоминать о его фиаско.
— Неужели никто не осмелился?
— Подкатывал один бизнесмен, но ему комбинат нужен и домохозяйка. А я хочу танцевать и буду учить танцам.
— Рядом военные. Они же смелые.
— Для лейтенантов я уже старая. А у майоров свои жены есть. Давай, майор, о своих бабах рассказывай!
— Были, конечно. Вспоминать не хочется.
Бахтин вылез из-под одеяла, надел трусы, вышел на балкон покурить. Внизу кто-то возился. Он наклонился и отшатнулся. Пожилая женщина убирала сломанный стул и заметила гостя. Тимур попятился в спальню.
— Твоя мать меня видела.
— Облом! Спалились! — картинно заохала Елена.
— Я пойду. В шесть утра у нас подъем.
Бахтин собрался надевать штаны, Елена вырвала их.
— Ты по утрам какую кашу любишь?
— Омлет.
Елена высунулась из двери и крикнула:
— Мама, Тимуру к пол шестого омлет! — и толкнула майора в постель.
Он опять подчинился приказу.
Перед рассветом трое контрабандистов загрузились в корейский кроссовер и выехали из Грайгорода в сторону границы. Все трое были одеты в камуфляжную форму, ставшую повседневной для половины мужчин в приграничном округе. За рулем был Михаил Штанько.
— Не дрейфить! — убеждал он Лома и Хворого. — У вояк позиционная оборона вдоль трасс с твердым покрытием, а мы пойдем лесом, низинами.
