Он положил правую руку ей ниже лопаток, в левую легла ее ладонь. Легла мягко, доверчиво, но тут же ее движения стали сильными и требовательными. Она управляла им под четкий ритм музыки и вела за собой. Их тела постоянно соприкасались, то левым боком то правым, то снизу, то сверху. Она дразнила его покорной слабостью и снова демонстрировала власть.
Иногда ее нога выскальзывала из длинного разреза и обвивала его ногу. Каждый раз по-разному, всего на секунду и снова ускользала, маня обещанием чего-то несбыточного. В конце танца она откинулась назад, прогнулась в талии и замерла, доверившись ему. Он держал ее, как самое ценное. Смотрел в распахнутые глаза, но прежних бесшабашных искорок там не видел.
Музыка закончилась. Тимур поднял Елену и прижал к себе. Когда их дыхание выровнялось, напомнил ее слова:
— Танец не прелюдия к сексу. Хотя лучшей прелюдии…
Она уперлась ладошкой и вывернулась из объятий. Указала:
— Посмотри снимки.
На стойке с музыкальным центром лежала стопка фотографий. Бахтин рассмотрел верхние. Он с Леной здесь же в зале хореографии. Моменты их танца, тайно снятые Максом из-за стекла.
— Не люблю фотографироваться, — признался майор Росгвардии.
— Я попросила. Думала тебе понравится.
Рука, перебиравшая снимки, замерла. Бахтин натолкнулся на фотографии Ударника с усами и без усов. Майор переменился в лице.
— Откуда это у тебя?
Елена ответила встречным вопросом:
— Как зовут твоего друга?
— Он подчиненный, я же говорил.
— Он не служил в Росгвардии.
— Откуда ты знаешь?
— Мешков сказал.
— Майор из полиции? — Бахтин приблизился к Елене.
— Еще он сказал, что этот человек… — Лена умолкла, давая возможность Тимуру признаться.
— Кто?! — не выдержал Бахтин.
— Диверсант и убийца. Он враг!
На скулах Тимура проступили желваки. Он отвел взгляд, подбирая слова:
— Лена, враг или друг — всё относительно. Друзья становятся врагами и наоборот. Мы все люди.
— Тимур, я видела вас вместе. Он диверсант и вражеский агент с Украины. Ты, значит, тоже?
Бахтин взглянул исподлобья:
— А разве это плохо?
— Это ужасно!
Бахтин отбросил снимки, взял девушку за руку.
— Лена, ты же не такая, как остальные в этом городишке. У них ничего нет, а ты наследница крупного сахарного завода. Я тоже Наследник. И получу так много, ты даже не представляешь! Мы созданы друг для друга. Это судьба!
— А почему ты служишь? И кому?
— Сначала нужна победа. Победа Украины — и я стану богатым. Я стану героем!
— Ты и был для меня героем.
— Вот и хорошо.
— Но ты предатель!
Елена всплеснула руками. Бахтин усмирил обе ее руки, сжав своими.
— Я не предатель. Две страны воюют, нашей вины в том нет. Ты и я можем быть вместе!
— Как?
— Завтра всё изменится.
— Что будет завтра?
— Завтра здесь будет Украина! — пафосное признание вырвалось у Бахтина. Он понял, что проговорился.
— Завтра на Грайгород нападут? Ты это хотел сказать? Это?
— Молчи! Помолчи, пожалуйста, Лена. Забудь, что слышала.
— Мы должны рассказать. Мешкову, Артемову, военным.
— Нет!
— Да! Я позвоню.
Елена попыталась вырваться, но Бахтин держал ее крепко.
— Пусти! Я закричу, — предупредила она.
— Лена, — взмолился Тимур. — Леночка, ты и я это главное.
— Как я смогу жить с тобой?
— Лена, ты не оставляешь мне выбора.
Она закричала. Бахтин был готов и тут же зажал ей рот. Она укусила его, стала вырываться. Он крепко держал и умолял:
— Лена, умоляю, замолчи.
— Отпусти!
— Поклянись, что никому ничего не скажешь.
— Не скажу, — смирилась она.
Он отпустил. Она обожгла взглядом и пошла к стойке, где лежал ее телефон. Пошла слишком быстро, как показалось Бахтину.
Позвонит! Сдаст!
Он рванулся за ней, выхватил нож, закрепленный на поясе, и ударил ее в живот. Потащил в раздевалку. И еще раз пырнул ножом снизу вверх под ребра. Расчетливый смертельный удар достиг цели.
Он держал любимую женщину, откинувшуюся назад, как во время танца, и смотрел в затухающие глаза. Он помнили их озорной блеск, сейчас глаза остекленели. Он бережно положил девушку на пол, поправил платье, сдвинул руку, чтобы накрыть ладонью рану. Прикрыть веки не решился. Лена даже мертвой продолжала давить на него немым укором: за что?
«Ну почему ты не послушала меня?!» — хотелось кричать Бахтину. Он рванул костюмы с вешалки и завалил ими тело, чтобы избавиться от укоряющего взгляда.
Вышел из раздевалки, собрал рассыпанные снимки. Подошел к стойке, взял телефон, до которого Лена не дотянулась. Набрал сообщение ее матери. «Сегодня меня не жди. Ночую у подруги». И отключил аппарат. Тщательно вытер его.
И вдруг увидел снимки УЗИ. Поднял. Открылась справка о беременности. У Бахтина закружилась голова, он оперся о стойку. Лена ждала ребенка. Его ребенка! Она шла не к телефону, а за справкой, хотела поделиться с ним радостной новостью.
Он сжал веки и стиснул зубы, чтобы не завыть. Ему показалось, что нож на боку жжет. На лезвии сохранилась кровь. Кровь не только любимой женщины, но и его нерожденного ребенка.
