Олег Мешков проснулся на рассвете и по укоренившейся за последний год привычке первым делом посмотрел телеграмм-каналы военкоров. В самых свежих сообщениях говорилось об атаке диверсантов на Шебекинский район. «Русский добровольческий корпус» успел выложить несколько хвастливых роликов о захвате российского села. Наши подтверждали, что идет тяжелый бой.
Мешков вскочил с постели и раскрыл окно. Залпов орудий и сирены тревоги не слышно, враг перешел границу в другом районе. Но вот взревели двигатели бронетранспортеров и тяжелых грузовиков. Под окнами быстрым темпом прошла колона Росгвардии с бойцами в полной боевой выкладке.
Майор полиции поспешил на службу. Дверь к соседям была открыта. Разбуженная шумом Тамара Петровна Чмыхина проверяла запор на ящике с картошкой.
— Бодрого утречка! — приветствовал Мешков пожилую женщину в ночнушке и шлепанцах. — Вы сигналку на короб поставьте, а то ноги стопчите.
— Много ты понимаешь. Без картохи войны не выиграешь. У кого больше картохи, тот и победит.
— А как же чеснок?
— Да ну тебя! — отмахнулась соседка.
— И вам не хворать.
На лестничную площадку высунулся заспанный Денис Чмыхин.
— Шо-то случилось, Олег Николаевич?
— Еще не разглядел.
— А я могу с дрона глянуть.
— Побереги технику для серьезного дела.
— Какого?
— Я дам знак, — пообещал полицейский, чтобы парень отстал.
Ранний рейд колонны Росгвардии озадачил майора полиции. Он подъехал в расположение части. Командира отряда Бахтина с несколькими бойцами Олег нашел во дворе детского санатория. Из всей техники здесь остался бензовоз и корейский внедорожник, изъятый после бегства Штанько.
— Бахтин, привет! Куда твои бодрым маршем? — спросил Мешков.
— Выдвинулись в Шебекинский округ на помощь в ликвидации диверсантов. Туда два часа пути.
— Прямо всех отрядил?
— Там жарко, у нас спокойно. Армия тоже подкрепление отправила.
— Сам погибай — товарища выручай. Так что ли? — засомневался Мешков.
— Живы будем — не помрем! — Бахтин с отчаянной решимостью хлопнул Мешкова по плечу и подтолкнул: — Ты ступай, у нас дела.
Как только Мешков вошел в отдел полиции капитан Гамаюн из окошка дежурного огорошил неприятной новостью:
— На ловца и зверь бежит! Мешков, тебя труп дожидается во Дворце культуры.
— Чей труп?
— Нашла уборщица. Баба в панике, толком сказать не может.
— Может ошиблась?
— Так ты на месте разберись.
Мешков направился к Дворцу культуры. Счастливой ошибки не случилось.
— Зашла со шваброй, вижу беспорядок. Наклонилась прибрать, а там кровь и рука. Я чуть не рухнула, — рассказывала пожилая уборщица, подводя полицейского к залу хореографии. — Гляньте в раздевалке.
Уборщица осталась в зале для танцев. В маленькую раздевалку Мешков зашел один.
Там на полу под ворохом концертных платьев лежала женщина. Это оперативник понял по тонкой руке. Он присел, сдвинул платья с лица и увидел глаза — на него смотрела Елена Корнеева. Красивая, утонченная, обеспеченная и одинокая — под ее взглядом мужчины робели. Сейчас ее глаза были мертвыми, тело холодным.
Мешков убрал тряпки. Желудок сжался в комок, подкатила тошнота.
Корнеева и после смерти оставалась красивой. На ней было облегающее черное платье, длинный разрез обнажал стройную ногу в белых босоножках. Белая кожа ноги и черная ткань, бледное лицо и черные волосы, темные глаза и белоснежные зубы. Молодая женщина готовилась к интимной встрече и хотела предстать черно-белой. Но кто-то испортил эффектный образ красным цветом смерти. В последний миг жизни преподаватель танцев зажала рану на животе и посмотрела в глаза убийцы.
Мешков вызвал эксперта-криминалиста Кринского и оперативника Петрука. Пока они ехали, вспоминал. Елена Корнеева вчера звонила ему. О чем-то спрашивала. О ком-то…
Про мужчину с усами — шпиона Ударника. Да, точно! А звонила она от фотографа Макса.
Пока криминалист осматривал место преступления, Мешков успел опросить работников ДК и выяснил, что накануне Корнеева осталась в танцевальном зале после закрытия учреждения.
Геннадий Семенович Кринский закончил осмотр и сообщил:
— Причину смерти ты сам видишь — два ножевых в живот. А время смерти — вчера поздно вечером. Орудие убийства убийца унес с собой.
Майор зашел к фотографу Максу. Тот скорбел, сгорбившись над столом:
— Лена была такая, такая особенная, таких больше нет. Кто? За что?
Полицейскому хныкать было некогда.
— Покажи вчерашние записи с камер наблюдения после закрытия ДК.
Макс пошмыгал носом, включил компьютер, разделил дисплей на две части.
— Это главный вход, это служебный. Таймер в углу.
Мешков промотал запись, увидел знакомую фигуру и оторопел. Через служебный вход в ДК вошел майор Бахтин и вышел оттуда через тридцать восемь минут. Один!
— Они с Леной были парой, — подтвердил Макс. — Но офицер не афишировал связь, я их тайно фотографировал.
Мешков уже восстановил в памяти последний разговор с погибшей.
— Корнеева видела Ударника в ДК в понедельник. Макс, включи понедельник. Записи в часы занятий танцами.
