Юля в который раз проткнула босую ногу острым сучком и сжала губы. Только бы не заныть, не заплакать. Уснувшие дети услышат боль мамы, проснутся, заголосят. Она обошла куст шиповника под дикой грушей и остановилась — перед ней протекала река.
Юля бережно положила детей под колючим кустом. Сама села рядом, подогнула ноги, рассмотрела окровавленные стопы и, поморщившись, выковырнула крупную занозу. Стало легче всего на секунду, потому что в следующую она услышала голоса бандитов. Они не отступились, преследовали ее и уже были рядом.
Юля заметалась: куда бежать? Шагнула в реку: сможет ли она переплыть с детьми? Поскользнулась, охнула и шлепнулась коленями в воду. Тут же запищали младенцы. Детский крик расслышали бандиты. Затрещали ветки, бандиты шли напролом.
Юля склонилась над малышами. Схватить их — и в воду? Нет, вода холодная, речка быстрая, она утопит родных немовляток. Что же делать? Будь она уткой, как та кача с пруда. Взмахнула бы крыльями — и в небо, а детки за ней. Юля с мольбой посмотрела ввысь. Подсказка словно спустилась с небес.
Бандиты ищут ее ради двух свертков в руках. Они увидят ее с этими свертками. Юля распеленала малышей, завернула их вместе в свою спортивную куртку и дала в качестве сосок по дикой груше. Младенцы на время замолкли, пробуя диковинку. Юля набила пеленки мхом, прижала к груди два свертка — со стороны, как мама с младенцами.
Она шагнула в воду. Шумно, не таясь. Вошла по пояс, по грудь, и ее подхватило течение. Снова вспомнилась утка, спасающая своих детей, и украинская песня про качу. Юля громко запела:
— Пливе кача, девки хороводять. В «Азовстали» демонов хоронять. Среди степу полыхала хата. Богоматерь родить немовлято.
Она плыла с фальшивыми свертками и повторяла строки песни раз за разом с обреченной решимостью. Мама уводила бандитов от младенцев-немовляток.
Раздалась автоматная очередь. Пули прочертили в воде дорожку перед Юлей. Следующая очередь зацепила ей плечо. Юля еще некоторое время держала свертки и пыталась петь. После третьей очереди в холодной воде обожгло ногу. Юля затихла, руки стали беспомощны, нога онемела. Река вырвала свертки и понесла. Отяжелевшее женское тело накрыло водой.
— Ты что творишь! — накинулся Вольф на Жука, стрелявшего из автомата.
— У меня в «Азовстали» брат сгинул. А це москальска подстилка насмехается.
— Дебил! — выругался обычно сдержанный Вольф и приказал группе: — Идем вдоль реки! Смотрим! Может младенцев где вынесло.
Тышкевич слышал автоматные очереди, но Август уверенно держал след и вел за собой хозяина. Около реки спаниель перешел на бег и скрылся за кустом. Василий Ильич раздвинул ветки и осел на землю. Детки. Живые. Целые. Пищат только. Наверное, голодные и замерзли. Так это поправимо. Его жена должна помнить, как с мальцами обращаться.
Василий Ильич дополнительно завернул малышей в свою куртку, подхватил на руки и поспешил домой.
Услышал автоматную трескотню и Штанько, прятавшийся в лесу после бегства из города. Ответных выстрелов не последовало. Это не бой, а какая-то бойня, сделал вывод бывалый боец и выбрался на разведку.
Дежурный в отделении полиции не успевал принимать вызовы. Граждане истерично сообщали о взрывах и пожарах. Рев городской сирены с улицы усиливался накатами воющих волн из телефонной трубки. А потом телефон онемел.
Капитан Гамаюн нервно постучал по клавишам и бросил трубку. Не работали стационарные и сотовые телефоны. Гамаюн вытер вспотевший лоб и принялся заедать пережитый стресс белым хлебом с ломтиками сала.
В здание полиции вбежал Олег Мешков, зыркнул на жующего дежурного:
— А щеки не лопнут?
— Так связи нема. — Гамаюн протянул через окошко коллеге хлеб с салом. — Хочешь? Я сам солил.
— Где патрульные? — взгляд Мешкова метался из стороны в сторону.
— На вызове.
— Открывай оружейку. Всем надеть бронники и выдать автоматы!
На шум спустился начальник полиции Черкасов. Он был не менее встревожен, но действовал по принципу — как бы не ошибиться.
— Отставить! Я жду указаний.
— Сан Саныч, в окно гляньте. В городе диверсанты!
— Это задача Росгвардии.
— В городе нет Росгвардии. Те, шо остались, и есть диверсанты! Взорвали АЗС, за сотовые вышки взялись.
— А военные? Пусть они!
В окнах дрогнули стекла. Гамаюн пригнулся и накрыл сало руками. Все невольно посмотрели в сторону воинской части, откуда доносился грохот интенсивного боя. Мешков поднял палец:
— Чуешь? У военных своя война.
Черкасов был непреклонен:
— А у меня инструкция. В случае прорыва диверсантов наша задача — оборона здания полиции! Всем вооружиться и приготовиться!
Мешков получил автомат, не увидел среди сотрудников Кошелеву и вбежал на второй этаж. Дверь в кабинет инструктора по делам несовершеннолетних была заперта. Мешков остановил Петрука:
— Кошелеву сегодня видел?
— Заглядывала. К твоей теще побежала.
— Шо так?
— Алина Черленяк за Софией пришла.
— И ты отпустил Наталью одну?
— Так я сразу тебе звонить, а связи нет.
— Голова еще есть? Бери ноги в руки и за мной.
