И Юля сделала то, чего возжелал насильник. Механические движения не отвлекали ее от главного — она ловила момент. В огороде убийцы закапывали Татьяну, там же их главный болтал по телефону. За спиной Юли пищали дети — ее дети. Шрам размяк, простонал от удовольствия и прикрыл глаза. Нужный момент настал! Юля выхватила пистолет.
Вольф услышал выстрел в доме. Выстрел расслышал и телефонный собеседник.
— Что это? — спросил Артемов.
Вольф свернул разговор:
— Думай быстрее, полковник. Не выполнишь, твои дети умрут! — Он отключил телефон и приказал бойцам: — Закапывайте шибче!
Сам пошел в дом, размышляя, что еще Шрам учудил. Он был уверен, что стрелял одичавший в лесу придурок. Вольф терпеливо сносил тупость подчиненных. Такова жизнь. Если бы Шрам был умнее командира, то он бы руководил Вольфом, а не наоборот. Но проучить дурака надо.
Дверь в дом была нараспашку, а Вольф помнил, что ее прикрывал. Вместо детского плача он услышал мужской стон. В спальне на полу корчился от боли Шрам, прикрывая окровавленными руками мошонку. Вольф метнулся по дому — Юли и детей нет!
Он вернулся к раненому Шраму и потребовал:
— Покажи!
Шрам с перекошенным от боли лицом открыл рану. Вольф увидел кровавую кашу в расстегнутой ширинке, брошенный рядом пистолет и догадался, кто, почему и куда стрелял. Еще он понял, что любому терпению приходит конец.
— Помоги, — стонал Шрам.
— Сейчас, — ответил Вольф, едва сдерживая гнев. — Сейчас помогу. Тебе станет легче.
Он поднял пистолет и выстрелил. Стон прекратился. Вошедший в дом Жук помимо раны в паху увидел у Шрама пулевое отверстие в центре лба. Тупо уставился на командира.
— Хороший выстрел, — похвалил себя Вольф.
Он снова успокоился, переключился на нештатную проблему и гаркну:
— Что вылупился? Девка сбежала! С детьми далеко не уйдет. За ней!
Алина протирала окно насухо, когда раздались первые взрывы. Стеклопакет дрогнул под ее рукой так сильно, что Алина укрылась в проеме, опасаясь осколков. Ей, как монашке, разрешили ночевать в воскресной школе при Духовно-просветительском центре. В благодарность она вызвалась мыть окна.
Канонада усиливалась, и Алина догадалась, что началось то самое, о чем предупреждал Наследник. Граница рухнет хотя бы на время, уверял он. Алина покинула школу, перекрестилась на золотой крест соседней часовни, подобрала подол рясы и поспешила к дому, где жила ее дочь.
Хотя взрывы раздавались в отдалении, собаки в бывшем курятнике беспрерывно скулили. Во дворе Софии не было, и Алина вынуждена была постучать в дом. Открыла Галина Матвеевна Луценко. Алина выпалила первое пришедшее в голову:
— Меня прислала Кошелева, за Софией.
— Наташа ничего не сказала, — удивилась хозяйка, рассматривая монашку.
— Тут опасно.
— Я позвоню Наташе.
— Софийка! — позвала Алина.
На крик выбежала девочка, ее сопровождал лохматый Тарзан. Алина скинула монашеский платок и девочка бросилась ей на шею.
— Мама! Мамочка!
Галина Матвеевна опешила:
— Вы мама Софии? Олег говорил про розыск…
Алина не слушала ее. Она целовала дочь, о чем-то спрашивала, не требуя ответов, тискала и обнимала девочку.
Луценко дозвонилась до Кошелевой:
— Наталья! Тут мама Сони пришла. Что делать?
Ответа она не услышала, вызов сорвался. Луценко попробовала позвонить снова, но индикатор показывал отсутствие сотовой связи. Глядя, как Сонечка радуется матери, Галина Матвеевна успокоилась. Вспомнила свою погибшую дочь, смахнула слезу. Родную маму никто не заменит.
Алина хлопотала вокруг дочери:
— Софийка, я заплету тебе косы, как ты любишь. Вот ленточки, ты забыла их в деревне.
Алина опустилась на колени и принялась плести тонкие косички с желто-голубыми лентами. Но из-за волнения и изуродованной руки без пальцев она сбивалась и путалась.
— Я помогу, — вызвалась Галина Матвеевна.
Вместе две женщина справились с двумя косичками. Вокруг них вертелся Тарзан.
— Спасибо вам, — поблагодарила Алина. — И Кошелевой спасибо. А мы пойдем.
— Куда?
— Домой.
Обе женщины опустили взгляд на косички в цветах украинского флага. София сияла, жалась к матери, и Галина Матвеевна не решилась возражать. Лишь когда фигуры монашки и девочки скрылись из вида, она вспомнила, что собиралась позвонить Наталье. Включила телефон, но связи не было.
Грохот боя приближался к городу.
Выстрелив в насильника, Юля подхватила младенцев и выбежала из дома в спортивном костюме и сланцах. Страх гнал ее по тропинке в лес, где они гуляли с Татьяной. Девушка зацепилась о корень, больно ударилась коленкой, упала на локти, но детей удержала. Поднялась, побежала дальше, почувствовала, что потеряла правый сланец, скинула другой, чтобы не припадать на босую ногу. Так босиком и выбежала к лесному пруду, заросшему камышом и осокой. Здесь они с Татьяной кормили дикую утку с утятами и радовались быстро растущим птенцам.
