- И как они, бедняги, ездят в этих рыдванах? - стонал Владимир. - Душу вытрясает же!
Ехали с лихим посвистом сопровождавших возок всадников, видимо, дорогу возку уступали, так как никаких затруднений в движении не было. Роль же проблескового маячка играл хлыст возницы, то и дело пускавшийся им в ход по спинам замешкавшихся людишек. Между тем, темп езды постепенно спадал, кавалькада, по-видимому, приближалась к Кремлю. Последние пару сотен метров и вовсе проехали со скоростью черепахи.
- Пробки? - попробовал сострить Кабаржицкий.
Однако в его голосе уже чувствовалось нервное напряжение. Шутка ли! К самому царю на приём, это не с каждым случается даже во сне.
- Приехали, - проговорил Грауль, когда возок, наконец, встал.
Распахнувший дверь подьячий Жаров лихо ощерился, должно быть, изображая улыбку, да жестом пригласил послов на выход.
- По-моему, - ворчал Кабаржицкий, следуя по каменным ступеням лестницы за подьячим, - приём иностранных послов должен быть несколько пышнее, ну или хотя бы вежливее чуточку.
- Только не в нашем случае, - ответил Грауль.
Кабаржицкий хмыкнул и пожал плечами. У самых дверей он оглядел внутреннее пространство Кремля, стоя на небольшой площадке перед входом во дворец. Владимир силился понять, в какой части Кремля они, собственно, находятся. Получалось с трудом - он узнал лишь громаду колокольни Ивана Великого, рядом с ней была ещё одна колокольня, с огромным колоколом. Вокруг находились и деревянные и каменные строения, от которых во времена его прошлой жизни ни камешка не осталось. Более он ничего не успел увидеть, так как Павел потащил его внутрь, в прохладный полумрак дворца. Проходя по веренице лестниц и переходов, сквозь многочисленные двери ангарцы, неожиданно для себя оказались в небольшом помещении со сводчатым потолком, натопленном донельзя. Стены, расписанные замысловатой вязью узоров, в коих причудливо переплетались львы и сказочные птицы, мистически смотрелись среди царившего во дворце полумрака. В отдалении горело несколько свечей на высокой подставке, окошки же света и вовсе не пропускали. За Афанасием закрылась крепкая дубовая дверь, обитая железом. Ангарцы остались в этой комнатке одни. Тут же на них накинулась тоска и они переглянулись с мрачными выражениями лиц. Через пару минут пришлось присесть на небольшую лавочку, стоявшую у стены. А там и напряжение, колотившее в крови ещё некоторое время назад, уже спало.
- Так и в сон сморит. Бюрократы - они везде одинаковые, хорошо, что в приёмной более никого, - саркастически проговорил Кабаржицкий.
- Ты помнишь, что Микулич говорил, о том, как говорить и как стоять при царе-то? - спросил Грауль.
- Вроде да, - отвечал Владимир.
Наконец, дверь отворилась изнутри и огромный из-за вороха одежд боярин, пригласил ангарцев внутрь.
- Ну пошли, братишка, - Грауль первым прошёл через невысокий проём двери.
Едва они успели оглядеться, как к послам подошли двое других бояр или дьяков и подвели их под руки к стоящему чуть в стороне на возвышении царскому трону. На троне сидел немолодой мужчина, в красном кафтане, на голове его была расшитая золотыми нитями тафья. Царь сам спросил о здоровье княжеской светлости Ангарии, князя Сокола и принял вверительные грамоты послов, а потом протянул кисть для поцелуя. После секундной заминки оба ангарца приложились губами к царской руке. А потом Владимир начал свою речь:
- Божиею милостию, Пресветлейший, державнейший Великий Государь Царь и Великий Князь Михаил Феодорович, всея Руси Самодержец, Владимирский, Московский, Новгородский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Государь Псковский и Великий Князь Смоленский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных Государь и Великий Князь Новагорода Низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полоцкий, Витебский, Оршанский, Мстиславский, Ростовский, Ярославский, Белоозерский, Лифляндский, Удорский, Обдорский, Кондийский, и всея Сибирския земли и Северныя страны Повелитель и Государь Иверския земли, Карталинских и Грузинских царей и Кабардинския земли, Черкасских и Горских Князей и иных многих государств Государь и Обладатель. Вашему царскому величеству князь Ангарский и государь Амурский Сокол Вячеслав Андреевич, милостивейший князь и государь наш, присылает своё слово доброе и заверение в дружбе и любви и желает всего лучшего по его княжеской светлости, расположению.
Бояре, сидевшие на лавках позади стоящий лицом к царю послов одобрительно загудели. Ангарские послы внесли в титулование Государя недавно отобранные у ляхов города, кои ни польская корона, ни шведская признавать за Михаилом не желали. Грауль обернулся назад, среди нескольких бояр, сидевших на лавках вдоль стен, он заметил и Василия Михайловича Беклемишева, как и остальные, наряженного весьма богато. Было видно, как блестит в отблесках свечного пламени пот, катившийся по их лицам, но снять ворох своих одежд - значит уронить свою честь, вот и парились бояре почём зря.
- Как здоровье князя вашего, Вячеслава Сокола? - проговорил государь.
