Пока Павел оттаскивал трупы к амбару и обшаривал их одежду, Есений, сопровождая свои слова всхлипами, рассказывал, что произошло, пока ангарцы были в Кремле. Как поведал мальчишка, сегодня они с Марфушкой загостили у дядьки Василия, сына деда Фомы, когда ходили забирать для него чиненые сыном сапоги. А поскольку тот жил рядом, решили на ночь у него не оставаться, а возвратиться к Фоме с сапогами. Уже когда они подходили к постоялому двору, Есений заметил с десяток мужчин, среди которых было несколько человек в немецких камзолах. Стояли они на уходящей вниз тропе, скрытые с проезжей улицы кустарником. Мальчишке они сразу не понравились - уж больно вида лихого и зыркают недобро. Только он, пропустив первой в лаз Марфушку, полез на нею, как почувствовал, что его схватили за ногу и тянут назад. Взвизгнув, он попытался выбраться к сестре, но ничего не вышло, и вскоре он оказался возле тропы, с той стороны забора. Вокруг него уже были те самые мужики, что стояли тогда поодаль. Тут же вылезла и испуганная Марфушка. Немец спросил что-то у своих товарищей и к подросткам вышел неопрятного вида мужичина и, дыхнув на них винным перегаром, спросил:
- Говори, гадёныш, тут холопствуешь? Послы ангарские тут обретаются?
- Истинно так, - заслоняя собой сестру, отвечал тогда мальчишка.
Потом иноземцы приказали ему провести их к светлицам ангарских гостей.
- Они вытащили сабли и пистоли. Испужался я, за Марфушку, - вновь потекли слёзы из глаз Есения.
- Сопли убери свои! - приказал Грауль. - Где они сейчас, в светлицах?
- И Марфушка моя у них, - снова всхлипнул мальчишка. - А деда Фому побили.
- Пошли, покажешь... - Павлу пришлось замолчать, потому что с той стороны забора раздался треск кустов, яростная ругань Кабаржицкого, глухие звуки ударов и потом всё стихло.
- Да что же это! И молчал о других, морда?! А ну, беги, подымай служек и дворовых, живо! - прорычал ему на ухо Павел, притянув Еську к себе.
После чего наподдал тому сапогом под тощий зад, для ускорения и рванул к лазу. Выскочив на закрытую с двух сторон глухими заборами тропу, Грауль, держа наготове кистень, вытащенный у одного из упокоенных им чужаков, устремился к месту, где он оставил Кабаржицкого. Впереди трепетал свет от факела, Павел перешёл на шаг. Владимира под руки и ноги тащили двое мордоворотов, а третий освещал им путь. У начала тропы, на дороге, их уже ждал возок. Стиснув до боли зубы, Грауль кинулся на врагов. Ближайшего к нему мужика, тащившего ноги Кабаржицкого, он свалил ударом гирьки кистеня, в момент, когда тот оборачивался на предостерегающий окрик своего товарища. Бесчувственное тело Владимира упало на тропинку. Оба бандита кинулись на Павла и тому пришлось бы обороняться от пытающегося достать его дубинкой и ножом врагов, но внезапно со стороны терема грохнул выстрел 'Песца', а затем и второй. Слышались торжествующие крики, ругань, грохот мебели да звуки разбиваемой посуды. Противники заметно сдали, а Грауль сразу же почувствовал прилив сил и тут же удачно влепил по челюсти одному из противников выброшенным вперёд кистенём. Тот забулькал, выплёвывая зубы, открылся и получил ещё раз по лбу. Оставшегося одного и растерявшегося противника капитан быстро заломал, проведя борцовский приём, и вновь хрустнул шейными позвонками врага. Этот вариант упокоения противников становился для капитана уже традицией. Потерявшего же координацию иноземца Павел оглушил несколькими мощными ударами в голову и уже хотел было оттащить Кабаржицкого к лазу, как увидел ещё пару чужаков, спускающихся на тропу с дороги. Помимо факелов, в руках у них были пистоли - оружие, посильнее дубинок и ножей. Грауль обречённо посмотрел на Владимира, распростёртого в пыли тропинки.
'Не успеваю, друг!' - билось в висках капитана.
Он развернулся и, пошатываясь из стороны в сторону, побежал к лазу. На счастье, из лаза показался Данила, один из нижегородцев, освещаемый светом факела со двора. Может Есений его сподобил или само провидение, но Бога Павел поблагодарил искренне, когда на его прерываемый тяжёлым дыханием вопрос о наличие пистолета, нижегородец молча и быстро протянул ему 'Песец'. Тяжёлый металл приятно холодил руку и Грауль, переводя дух, пошёл обратно. Враги суетились вокруг места недавней схватки, освещая себе лица лежащих тел.
- Эй, ублюдки! - крикнул им капитан.
