- Божьей милостью, великий царь, князь наш жив и здоров. Чего и тебе желаем, - отвечал Грауль.
- Ты немчин? Папской веры или лютеранин? - с интересом спросил Михаил.
- Я баварец, но веры православной держусь. В правилах веры слаб я, великий царь, - склонил голову Павел.
- Нехорошо, - покачал головой московский государь. - Что же князь ваш не заботится об укреплении веры Христовой на своих землях? Вот и Беклемишев мне о том же говорил.
- Нет у нас попов, великий царь! Токмо один и есть, не может объять он всю паству. Князь Сокол просит тебя о присылке на Ангару молодых, да семейных попов, дабы они окормляли паству нашу всеобъемлюще. Да числом поболе, - добавил Павел.
Михаил кивнул головой и негромко приказал дьяку, ведущему запись аудиенции, записать о сём.
- С чем ещё пожаловали, послы ангарские? - пробасил высокий и толстый боярин, что пригласил их к царю.
- А ещё, великий царь, князь наш Сокол предлагает тебе расчёт вести в золотой, али серебряной монете, коя тебе надобна.
- Поясни се, посол, - нахмурился царь московский.
- Ежели ты дашь нам образец либо рисунок твоей монеты, то мы будем тебе её давать, в числе, которое тебе надобно.
Бояре сзади яростно зашептали, а кто-то и заговорил в голос.
- Цыц! - тут же вскричал на них государь Михаил Фёдорович. - Чего рты раззявили?
Повернувшись к ангарцам, он сказал, буравя их взглядом:
- Частию в слитках, другой же частию в монетах. Образчик будет вам вскоре даден.
- Чего ещё спросите у государя нашего? - громко спросил боярин, голос его гулко разнёсся под сводчатым потолком.
- Вместе с головой ангарского приказа, боярином Василием Михайловичем Беклемишевым составили мы наикратчайший и удобнейший путь с Руси до Ангарского княжества, - начал говорить Павел и, видя, что Михаил лишь кивает его словам, продолжил:
- Прошу тебя, великий царь, утвердить сей путь своею государевой рукою.
- Добро, тому и быть, - из рук царя план принял голова посольского приказа Григорий Васильевич Львов.
Он же спросил ангарских послов, если у них ещё что сказать государю всея Русии.
- Великий царь, а ещё учинилась неприятность на Амуре-реке. На наш городок, по злому ли умыслу, али по незнанию, напали казачки с Якутского и Охотского острогов. Хотели приступом его взять. Так наши солдаты тех казачков побили, а тех, кто средь них жив остался, прогнали обратно, - расписал Кабаржицкий полученную по радиосвязи ангарцами информацию.
- Не ведал я о сём прежде. Воевод тех накажут, коли вина их подтвердится, - отвечал царь мрачным голосом.
Последние же вопросы о признании за Соколом титула великого князя Ангарского и Амурского, Даурских и Солонских земель властителя, тунгусских родов старшего князя, как и о праве ангарских купцов вести торговлю через Архангельск повис в воздухе. Михаил Фёдорович не дал на него своего ответа, обещав лишь подумать. Возвести ангарского отца Кирилла в архиерейский сан царь не позволил, предложив прислать своего епископа. На что уже своего ответа не дал Грауль, поскольку такой вопрос может решить лишь князь ангарский. На сём аудиенция и закончилась, но царь пригласил послов разделить с ним стол. Впрочем, вскоре Михаил удалился в свои покои, мучаясь болями в ногах. К Павлу за столом подсел Беклемишев:
- То, что к столу вас пригласил - то уже означает, что государь наш расположение своё к вам выказал. Сокола назвал князем, а оное тако же хорошо. А в своей ответной грамоте он даст знать, считает ли Михаил Фёдорович князя Сокола своим младшим братом, али нет.
- Ясно, спасибо за науку, Василий Михайлович. Ты когда в Енисейск возвращаешься? - спросил боярина Грауль.
- Не скоро, Павел. Дел много тут, покуда дьяк Парамон Хватов заместо меня в Енисейске будет.
Наконец, когда пирующие бояре вконец перепились, ангарцы смогли уйти с царского банкета, раскланявшись с Беклемишевым в первую очередь. Остальные, казалось, и вовсе не заметили их ухода. Всё тот же подьячий Афанасий, что привёз сегодня послов в Кремль, увозил их и обратно, усадив тех в возок. Ехали по Москве глубокой ночью, возница, жалея послов, не спешил. Но Кабаржицкому от этого было не легче - то и дело он порывался вывалить содержимое желудка себе под ноги. Наконец, когда его совершеннейшим образом припёрло, Павел понял - пора! Он забарабанил в стенку возка, принуждая возницу остановиться. Сказался таки царский стол, где в гостей вливали и впихивали всё подряд, на стол выставляемое! Кабаржицкому помогли выбраться из возка, Грауль же вылез сам. Павел за столом старался себя контролировать, поэтому ему было намного легче. Да ещё в самом тереме, следуя за подьячим к возку, он исторг из себя содержимое желудка под какую-то лестницу. Наконец Кабаржицкий закончил, встав на ноги и отдуваясь. Его здорово шатало, но когда ему предложили снова залезть в возок, он пьяно воскликнул:
- Шеф, в эту душегубку я не полезу! - и замахал на служку руками. - Поди ты прочь со своим тарантасом!
