Если бы он только сказал: «Нет!» Если бы мы не встретились на дороге… Если бы я не поехал в «Медвежье» тогда… Зловещее и такое надоедливое «если бы». Как говорили картежники: «Знал бы прикуп – жил бы в Сочи».
– Да конечно, пусть едет. Места хватит, а в пути может и песню какую-нибудь споет, – гудит Андрей и тяжело поднимается, скрипят доски крыльца. – Ладно, пойдем за стол.
Давно я не присутствовал на таком душевном чаепитии. Сразу видно, что Светлана ждала мужа – на столе дымится душистая картошка, по ней коричневыми кубиками разлеглось вареное мясо. Свежие огурцы пахнут резковато, нарезанные кольцами помидоры чуть перебивают свежий запах. Хлеб ровными ломтями лежит на тарелке. Из кухни тянет одурманивающий дух пирогов. С яйцом и луком – определяю я по аромату. Мои любимые. В животе предательски урчит.
Как пишут в газетах: «Ужин прошел в теплой, дружеской атмосфере». Также можно сказать и о нашем завтраке, Андрей шутливо пикируется с охотницей. Они оба строят догадки: где я провел ночь. Светлана мягко улыбается на особенно смелые версии, но пока не выдает меня, хотя и видела, откуда я вышел. Я же уткнулся в тарелку и лишь фыркаю на версии, что следуют одна сумасшедшее другой. Взрослые развлекаются.
Кирюшка уплетает за обе щеки, глазенки ярко сверкают на отца. Видно, что мальчишка гордится папой, таким большим, умным, заботливым. Я бы хотел себе такого сына, смышленого, послушного, смешливого. Я думаю, что не за горами создание семьи, может, даже с Ириной. А что? У Сашки вон дочка уже есть, а я чем хуже?
Опять мелькает надоевшая мысль…
– Ой, ну что за инопланетные геи? – не выдерживаю я очередной сумасбродной версии от охотницы. – Как дети малые, честное слово. Не в обиду тебе, Кирюшка, но сейчас ты кажешься умнее вот этих взрослых. Вот ты молчишь, а их пирогами не заткнешь. С дамой я был, с кем не скажу, чтобы не накладывать дурной славы.
– Ага, он с дамой катался, а я должен саночки возить, – хохочет Андрей.
Женщины прыскают. Кирюшка ничего не понимает, но на всякий случай тоже показывает щербатые зубы. За окном вновь раздается тарахтение трактора. Взъерошенный воробей стучит клювом на подоконнике.
– Ладно тебе, Жень. Мы же так шутим. Не обижайся, зарядку делаем, настроение повышаем, – толкает меня под столом тетя Маша.
– Да не обижаюсь я на вас. Вот ещё чего не хватало, – говорю я в ответ. – На воробья засмотрелся, до чего смелый.
Семья смотрит на окно, воробушек чирикает два раза и откланивается. Его черные глаза-бусинки словно сфотографировали нас – здоровых, веселых, живых…
– Поели, теперь можно и поспать, – потягивается Андрей и натыкается на наши недоуменные взгляды, расплывается в широкой улыбке. – Шучу я, шучу. Сейчас поедем. Должен был Максим подойти, да что-то нет его. Видно, загулял после приезда, ладно, завтра увидимся. Ну, семья, поехали мы прокатимся.
– Папа, а мозно с вами? – шепелявит Кирилл.
Андрей кидает взгляд на охотницу. Я до сих пор не знаю, каким богам молиться за то, что она качает головой в ответ.
– В дороге разное может случиться, – замечает охотница.
Её глаза слегка расширяются, и Андрей согласно кивает.
– Правда, сынок. Давай я отвезу Марию с Женей, а потом тебя покатаю. Хорошо?
– На рецку? – радостно спрашивает мальчуган.
– На речку. Искупаемся, рыбы половим, маме ревеня надергаем на пироги.
Я тем временем прощаюсь и иду к соседям, чтобы позвать Ирину. Когда я прохожу мимо «Волги», обоняния касается сладкий аромат человеческой крови. Я замираю как вкопанный. Оглядываюсь по сторонам, но легкий ветерок уже унес запах.
Возможно, на свадьбе кому-то расквасили нос, какая же свадьба без хорошей драки? Вот отголосок и остался.
В доме невесты начинается второй день свадьбы. За домом, недалеко от бани, пылают ярким пламенем два мангала, под деревянным столом стоят янтарные бутыли с пивом. На выскобленных досках раскладывается нарезки и зелень. «Моя» Ирина активно помогает и уклоняется от шальных рук друзей жениха. Чувство ревности чуть кольнуло в солнечное сплетение. Мне неприятно видеть эти неуклюжие ухаживания! Ладонь сжимается на ручке калитки так, что косточки побелели.
– Ирина!! – окликаю я девушку, она оборачивается, поправляя выбившуюся прядь. – Мы сейчас отправляемся. Ты ещё не передумала с нами ехать?
– Уже передумала, – ржет смуглый парень и пытается заключить Ирину в объятия. – Она с нами остается!
Резким нырком, какому позавидовал бы и Майк Тайсон, Ирина уклоняется от загребущих рук и, радостно смеясь, подбегает ко мне. Подбегает и чмокает в щеку, остренькая игла в солнечном сплетении тут же рассасывается.
– Конечно же еду. Сейчас, только сумочку возьму, – и легкой бабочкой она скрывается в сенцах дома.
– Вечно эти городские самых шикарных баб увозят, – обиженно гудит смуглый парень и зло смотрит на меня.
– Каких это самых шикарных? – тут же пихает его локтем вчерашняя невеста. – Я остаюсь, сейчас ещё подружки подойдут. Так что на твою долю хватит.
