Райлинга долго ворочалась, проклиная прислугу, не пожалевшую дров. Раскаленная печь возомнила себя солнцем Пионтийской пустыни и нещадно дышала жаром, сухой горячий воздух с каждым выдохом уносил частички живительной влаги. Магесса давно отбросила в сторону одеяло, но даже нагота не давала ей облегчения, тело жаждало живительной прохлады. Еще раз помянув недобрым словом прислугу и ни в чем неповинную печь, Райлинга накинула плащ и решительно вышла из комнаты.
– Не спится на голодный желудок? – спросил ее сидевший за столом и нарезавший ломтями кусок мяса Ивелд.
– Твои люди положили в печь слишком много дров. Они разорят тебя, если продолжат так сильно топить.
– Хуже глупца может быть только глупец с излишним рвением, – вздохнул Ивелд, впиваясь зубами в сочное мясо, – с другой стороны, любое рвение можно пресечь.
– Путем усекновения головы?
– Мне достаточно выразить недовольство. Вот закончим дело, отстроюсь где-нибудь в спокойном месте, заведу домового духа…
– Лишь домовые духи сильных магов способны принять обличие, способное выполнять физическую работу.
– Уговорила, обойдемся без духа. В любом случае, эта разъездная жизнь надоела. Сама же видишь, имею множество домов, а ни один из них не несет моего отпечатка, живу как проезжий на постоялом дворе.
– Стареешь – улыбнулась Райлинга, отхлебывая холодную воду.
– Скорее, хочу немного изменить личную жизнь.
– Состариться с женой в кругу отпрысков и умереть в постели, произнеся какое-нибудь мудрое напутствие?
– Возможно, это было бы неплохо, но не получится.
– Я понимаю. То, что ты делаешь, всегда будет стоять между вами.
– Ты ошибаешься, я просто не желаю видеть близких старыми и беспомощными, не хочу носить цветы на их могилы. А ты решила, чем займешься после того, как все закончится?
– Да. Часть моих односельчан угнали в рабство, когда они будут свободны, мы вернемся и отстроим Большое устье.
– Хорошее дело, за это можно выпить. Вина или чего-нибудь другого?
– Слишком жарко для вина, не говоря уж о напитках покрепче – покачала головой Райлинга, зачерпывая кружкой воду из бочки и ослабляя завязку на шее. Плащ немного сполз вниз, оголяя плечо магессы, – вообще, я не сторонница дурманящих напитков.
– Иногда я завидую простым людям. Выпил, дополз до кровати и спи…
– А поутру простые люди просят вылечить голову в долг. Ты можешь выпить, если перепьешь, то вылечу бесплатно.
– На меня магия не действует, да и выпить придется много, так что не стоит даже начинать.
– Я так и не смогла понять, кто или что ты такое, Ивелд. Я не чувствую в тебе Дара, ты глух к мыслеречи, но в состоянии открыть портал. Скажи честно, ты – колдун?
– Возможно и колдун, просто не знаю этого. Объяснишь?
– Маги рождаются с Даром, колдуны же пользуются чужой силой, например, используя заговоренные предметы.
– Способности мои и только мои, никаких волшебных палочек, побрякушек и прочего. Могу прямо сейчас наведаться в Цитадель, правда, я сомневаюсь, что тамошние маги будут рады появлению мужика в одних домашних штанах. Я – человек с особыми способностями.
– Может дело в твоих штанах? Вдруг у тебя там заговоренная палочка спрятана? – мурлыкнула Райлинга, усаживаясь на колени Ивелда и запуская пальцы в его волосы – ммм, кажется я ошиблась и у тебя там не палочка, а целая дубина. Стоит проверить, вдруг в этой дубине слишком много магии. Это может быть опасно!
– Я ненадолго украду Нирлу, – произнесла неожиданно появившаяся рядом с подругами Кельвирея, – поговорите после испытания.
– Конечно, госпожа архимагесса, – улыбнулась Сиалар.
– У нас мало времени, так что слушай и не перебивай. Как только студиозусы Академии закончат, вы будете тянуть жребий. Запомни, у тебя преимущество в скорости и ловкости, у твоих противников – сила и опыт. Если тебе достанется что-то легкое, например, нож или кинжал, считай, тебе повезло. Будет хуже, если тебе достанется меч и совсем плохо, если придется махать секирой или палицей. Просто запомни – оружие не сделает тебя воином, солдат с ложкой опаснее, чем крестьянин с мечом.
– Благодарю вас, госпожа.
– Мама Эллениэль! – прозвучал крик подбежавшей Килары – мама Кафаша зовет тебя.
– Что произошло? – поинтересовалась эльфийка, наблюдая, как скачет по воде брошенный ее рукой плоский камень.
– Мама Кафаша умирает, она желает проститься с тобой. Поторопись!
– Вот гыр! Беги за Маларой!
– Кафаша там? – спросила вбежавшая эльфийка у сгрудившихся возле входа на женскую половину пещеры жен Тарлака.
– Она ждет только тебя, сестра.
– Я здесь, Кафаша, я помогу, – произнесла Эллениэль, опускаясь на колени рядом с лежавшей на шкурах троллихой. Старшая жена Тарлака дышала редко и поверхностно, ее сердце билось медленно и слабо. Эльфийка несколько раз провела ладонями вдоль ее тела, после чего положила руки на ее грудь.
– Эллениэль, тощая гырка… – прошептала Кафаша.
– Заткнись, гыкаково отродье и не мешай!
– Не надо… я слышала камлание Малары, предки зовут меня.
