Подругу можно назвать «человеком мира». Она искусствовед, много лет жила за границей в разных странах и на разных континентах и уже даже говорила с заметным акцентом. С ней мы познакомились через
Теперь подруга снова куда-то уезжала. Минуту поколебавшись, поскольку денег у меня в тот момент не было даже на эти очень выгодные условия, я приняла ее предложение о съеме квартиры. Упустить такую возможность я не могла.
В каждом фильме о войне есть место для романтической истории. И мой фильм не будет исключением.
Наши тревожные времена, жизнь в Киеве, когда Щекавица в окне, а Андреевский спуск – дорога домой, – постоянно вызывали ассоциации с произведениями Булгакова. Каждый день я проходила мимо дома номер 13 на «Алексеевском спуске», невольно вспоминая и «Бег», и «Белую гвардию», и, конечно, «Мастера и Маргариту». Кто-то из знакомых даже заметил: «Не слишком ли много Булгакова в твоей жизни, так и ведьмой стать недолго». Я рассмеялась и сказала: «Так и будет – в один прекрасный день, проходя мимо дома номер 13, встречу Мастера, сяду на метлу и улечу».
Все практически так и случилось. Как-то в растрепанных чувствах, уже не помню, по какому поводу, я возвращалась в свою съемную квартиру, как обычно по Андреевскому. Недалеко от дома номер 13 меня окликнули. И мы встретились.
Мы были друзьями детства, когда-то жили в одном дворе. Он был немного старше меня. Мы вместе играли в краснокожих и бледнолицых. Меня, совсем маленькую девчонку с косичками и бантиками, большие мальчишки нашего двора великодушно взяли в свою команду. Наш двор тогда «воевал» с соседским. Мы были благородными краснокожими, соседский двор – коварными бледнолицыми. Собственно, этой «войной» наше общение тогда и закончилось. Мы разбежались в разные стороны на очень многие годы. Учились в разных школах, вращались в разных компаниях.
Мы встретились случайно в Донецке практически перед самым началом нашей великой смуты. Холеный, высокий, красивый, с копной седеющих волос. Очки в тонкой оправе, которые он носил с детства, придавали только шарм и лоск его образу. «Любимец женщин и богов» – когда-то так говорили о Бердяеве, то же можно было сказать и о нем. Он был хорош, если не сказать больше: он был чертовски хорош. У него была семья, и, как я понимала – у него было все, что было положено иметь человеку его круга.
Когда началась наша великая смута, мы снова, как когда-то в детстве, оказались в одной команде, мы были по одну сторону баррикад. Он открыто поддерживал Майдан, что было очень удивительно для человека vip-класса, особенно живущего в Донецке.
Непростая политическая ситуация, висящее в воздухе предчувствие надвигающейся беды нас сблизили. Мы были очень разные, из разных сфер, но у нас во многом совпадали взгляды на жизнь, на всю эту куролесицу, в которую мы все попали, вне зависимости от образа жизни и социального положения. От него всегда исходило какое-то абсолютно мужское спокойствие и уверенность, так необходимые в те тревожные дни. К тому же он обладал просто феноменальном чувством юмора и самоиронией. Последнее – такая редкость для людей его круга.
Перед самым приходом Гиркина Донецк покинула его корпорация и он тоже уехал из города, вывез семью, родителей. А я осталась в пустом Донецке ждать освобождения. Не хотела верить, что бред, именуемый «Донецкой республикой», надолго, просто не желала верить в реальность катастрофы. Я с каким-то чисто юношеским максимализмом считала, что нельзя сдаваться, и как-то совсем по-детски разозлилась на него, потому что решила: он бросил этот город, как и все остальные. В глубине души я, конечно, понимала, что он разбирался в ситуации лучше, чем я, и владел информацией большей, чем я. Но, несмотря на все это, скорее от осознания собственного бессилия перед надвигающейся катастрофой, я, как маленькая девочка, рассердилась на него. И перестала с ним общаться – просто вычеркнула из своей жизни. Думаю, он так и не понял причины моего отдаления.
Он уехал, а я осталась, была искренне уверена, что дождусь «своих». Но вскоре уехала и я, так никого и не дождавшись.
И вот в Киеве мы случайно наткнулись друг на друга на Андреевском около дома номер 13. Так начался следующий этап нашей дружбы. Помню, я потащила его в какое-то модное хипстерское место, куда водила всех своих подружек. Все места популярного заведения были заняты. Нам достался какой-то маленький столик с крохотными низкими стульчиками. В общем, все было довольно комично. Большой холеный дядька на маленьком стульчике среди бородатых мальчиков на диванах. Следующий раз он сам выбрал место для встречи. Так в нашей дружбе появилась традиция: мы ходили есть суп – острый суп тайской кухни. Мы ели суп и болтали обо всем.
