Ну, а на том свете бесам не до отдельно взятой души. Таких душ — мириады, одна другой краше. Всегда можно пожрать ту, или иную, никак не заморачиваясь с поисками той, что когда-то где-то якобы была продана. «Мало ли в этой Бразилии Донов Педро!»[68]
Ну, а зачем в таком случае весь этот огород городить: пергамент, кровь, крик нетопыря в ночи?
Бес никогда не попадает в людской мир, чтобы совершить какую-то сделку. Повредничать? Да. Напроказить? Безусловно. Сбить человека с верного пути? Вот это уже вряд ли. Он сам себя собьет, коли до этого дойдет.
Какие бы страшные вещи ни творились на этой Земле, что бы люди ни совершали ужасное — все это они делают самостоятельно. Ни один демон никогда не марал руки, потворствуя извращенной похоти или маниакальной жажде. Все всегда вершилось самими людьми, пусть и потерявшими свой человеческий облик.
Кровь, как сама душа, нужна бесам лишь для того, чтобы совершать перемещение между мирами, физическим, материальным, и духовным, невещественным. В преисподней кровь не сыскать днем с огнем, вот на Земле ее с избытком.
Такая вот диалектика.
Тойво внимательно выслушал россказни, но не очень им поверил. Хотя виду не подал. Вообще-то познавательное было повествование, из первых уст, так сказать.
Ну, и как мне вам лучше кровь добыть? — спросил он Попрыгунчиков.
Давайте, я ему в морду дам! — с надеждой спросил сверху Ропот.
Не положено! — строго ответил те, и бес на камне поскучнел.
Эс-Ка и Ти отошли в сторонку и посовещались между собой. Потом один из них махнул рукой, а другой развел руки в стороны.
Короче, вот тебе булавка, кольни ею пальчик и рисуй, черт бы тебя побрал, крест на камне, — сказал один Прыгун и вытащил откуда-то сзади булавку из сплава желтого металла незатейливой формы. Где он ее хранил? Загадка — одеждой-то демоны себя не обременяли.
Потом отдашь! — сказал другой Прыгун, когда Тойво потянулся за вещью.
Он отогнал от себя неподобающую мысль, где эта булавка могла храниться на дьявольском теле, и удивился, насколько она оказалась тяжела.
Ткнув в указательный палец, он немедленно начертал крест на каменной щербине, а Эс-Ти стремительно прыгнул в него, пока кровь, дымясь, не начала испаряться. Следом бросился Эс-Ка.
Даже легкого хлопка не последовало. Бесы канули, будто их и не было вовсе.
Тойво посмотрел наверх, Ропот спрыгнул вниз и посмотрел на камень.
Круто, — сказал он.
Да, прыжок знатный, — ответил Антикайнен и протянул бесу булавку. — Что это?
Ропот принял вещицу и, склонившись, потрогал щербину на камне. Потом еле успел одернуть руку — из камня кубарем, один за другим, вылетели Попрыгунчики и начали кататься по поверхности, хохоча во все свои горла.
Круто! — сказал Эс-Ка.
Моща! — подтвердил Эс-Ти.
Чего — не вышло? — озабоченно спросил, было, Тойво, но увидел обмотанную на бесовских телах одежду и понял: вышло.
Прыгуны, закончив валяться, скрутили с себя гардероб, вытряхнули из него какие-то склянки, пузырьки и палочки и упрятали их под камень. Ропот шумно сглотнул.
А, ну да, — согласился Эс-Ти и бросил бесу пару пузырьков, которые тот поймал на лету. Глаза у него заблестели дьявольским огнем.
А это тебе, — Эс-Ка швырнул ворох тряпья Антикайнену.. — Примерь.
Здесь оказалось все: и нижнее белье, и рубашка, и пиджак, и брюки, и ботинки, и даже кепка. Все оказалось на удивление впору.
А Попрыгунчики меж тем делились впечатлениями. Им очень хотелось рассказать, как было дело.
Ну, а дело было так.
Кровь Тойво определяла место, куда следовало попасть. Почему-то это была деревня Аккервиль под Питером. Там стояла давным-давно брошенная карельская баня. И баннушка там был старый и печальный. Время же следовало определить самим и поднастроиться с прыжком. Вот они и поднастроились на 1921 год.
Да промахнулись от избытка желания. На сто лет, как прояснил им потом баннушка. От его бани только крыша осталась, гнилая и заросшая мхом, еле выделяющееся на берегу местной речки.
Чего ж ты здесь торчишь, коли уже восемьдесят лет никто в твоей бане не парился? — спросили его бесы.
Так разрешения нету, заперли меня сукины дети, вот и сижу, — ответил тот и прояснил. — Пока очаг не разворошили, баня считается таковой. А эта каменка на века сложена — только под землю ушла.
Баннушка, конечно, удивился, что бесы через него пошли по праву крови, но возмущаться не стал. Только спросил, как бы между прочим:
А меня потом отпустите? Невмоготу мне под землю тут уходить.
Фазер, какие проблемы: разберем твой очаг по камешку, — ответили бесы. — Мы своих не бросаем. Ступай потом на все четыре стороны.
На том и порешили.
Прыгуны выбрались из-под завала ветхой крыши и удивились, что деревня Аккервиль стала чуть ли не мегаполисом. Ну, да это было не их забота — надо к Исаакию попадать, потому что там церковные святыни жирнее всего.
Если бы они двинулись просто так, то совсем скоро средства массовой информации, типа какой-нибудь желтейшей «Фонтанки», сообщили бы тупоголовым читателям, что «черти в городе», а «свиньи в космосе». Привет от Маппет-шоу.
