Культурные трансформации – очень сложный процесс, и для их успеха критически важно, чтобы преобразования не повредили самое главное, а именно идентичность нации. Здесь помогает идея «промежуточных институтов», которые позволяют построить лестницу между культурой страны (с присущими ей ограничениями) и желательным экономическим будущим. Как это работает? Реформаторам нужно обнаружить ограничения, мешающие преобразованиям, придумать политику, их устраняющую, и построить механизм, позволяющий внедрять эту политику до момента внедрения целевого института. Найти в культуре опорные точки, опираясь на которые, сдвинуть другие – мешающие преобразованиям культурные элементы. Можно создавать сколь угодно странные и парадоксальные институты временного назначения, цель одна – последовательно прийти к желаемому результату. Скажем, Словения после получения независимости в 1991 г. разработала собственную модель приватизации предприятий, полностью противоречащую господствовавшим на тот момент неолиберальным установкам западных экономистов. Благодаря ей две трети предприятий оказались в собственности трудовых коллективов. В итоге Словения стала самой быстроразвивающейся страной посткоммунистического пространства и уже достигла уровня Португалии, о котором остальные продолжают только мечтать! Причина в том, что «странные и неэффективные на первый взгляд преобразования оказались соответствующими культуре. Друг к другу примкнули институты неформальные… и формальные». Сила трения (трансакционные издержки) снизилась, и запустился экономический подъем.
Такова продуктивность «промежуточных институтов», позволяющих без особых травм для национальной идентичности модернизировать экономику. Были успешные примеры и в российской истории – скажем, земство. Этот институт парадоксальным образом соединял гражданское общество, сословность и самодержавие. Позитивные эффекты земства оказались чрезвычайно широкими и длительными – и в экономической, и в правовой, и в санитарной, и в политической областях. В современной России промежуточным институтом могут стать строительные сберкассы (калька с австрийских Bausparkassen) как альтернатива дорогой и недоступной для большинства ипотеке – пошедшие этим путем Словакия и Чехия добились в жилищном строительстве гораздо больших успехов, чем мы. Другой возможный ход – селективное налогообложение, то есть возможность для человека «голосовать рублем», влияя на распределение собранных государством налогов. Это помогло бы россиянам понять значение и движение денег как общественных ресурсов, что повысит их ответственность за собственные решения, например, о том, за кого голосовать на выборах, и скорректировать общественный запрос к властям в более «взрослую» сторону. Нужно трансформировать и базовые социальные институты, такие как школа, тюрьма, армия и др.: они во многом определяют настоящее и будущее лицо общества, а значит, и его экономическую продуктивность. Такие трансформации не могут быть быстрыми, но зато носят фундаментальный характер – и не исчезают с лица земли тут же, едва задумавший их реформатор потеряет влияние или должность. Именно этот путь – путь культурных трансформаций – Аузан предлагает рассмотреть как основной и наиболее перспективный способ повышения темпов роста российской экономики.
Шоковая терапия 1990-х годов довершила все дело. Вслед за свержением власти КПСС в ускоренном порядке произошла уже официальная приватизация госпредприятий – по большей части по мошенническим схемам. Новые власти спешили создать себе социальную опору – слой «эффективных частных собственников». Их интересы были призваны сделать переход России к капитализму необратимым. Чтобы снизить сопротивление трудящихся, им было разрешено приватизировать собственные квартиры и дачи. Таким образом, настоящими частными собственниками стали десятки тысяч человек, но иллюзию такого рода теперь разделяли десятки миллионов, у которых не было ничего, кроме собственного жилья. Новые капиталисты занялись разукрупнением промышленности, попутно разными способами уничтожая и люмпенизируя советский рабочий класс. Затем последовало обратное укрупнение: уже де-факто подконтрольные директорам заводы были при поддержке государства скуплены или отняты группой крупнейших частных банков. Возникла «семибанкирщина» (она же «олигархия»). Так была выбита почва из-под ног слоя «красных директоров» и предотвращена угроза левого реванша. Проигрыш Зюгановым выборов президента – 1996 ознаменовал отказ КПРФ от реальной борьбы за власть и ее добровольное встраивание в новую властную систему в роли «оппозиции Его Величества».