Книга Бунина будет полезна как интересующимся современной Францией, так и тем, кого волнуют прежде всего политические технологии и секреты выборных побед. Но еще больше – читателям, которые видят во Франции один из ключевых элементов Запада – сообщества индустриально развитых стран, «альянса демократий», в общем, мирового ядра. Франция активно участвует в развитии этого ядра, является одним из его главных бенефициаров, но и подчиняется его давящей длани, строго следуя всем крутым поворотам такого развития и терпя огромный «сопутствующий ущерб». Общие закономерности процессов поздней глобализации, постепенно переходящей в свою противоположность, ярко преломляются во французской политике, трансформируя ее совершенно неожиданным образом. И эти трансформации Бунин описывает весьма точно.
Чем важны именно президентские выборы-2017? И чем так интересна фигура Макрона? Почему они открыли, по оценке Бунина, новую главу в политической истории страны? Потому что благодаря им «обе главные системообразующие партии – республиканцы справа и социалисты слева, регулярно сменявшиеся у власти… потерпели сокрушительное поражение». Впервые с 1958 г. президентом Франции стал центрист, причем не опиравшийся ни на какую партию, но создавший собственное движение («В путь!», или «Вперед!»).
Макрон разбил в пух и прах правых и левых сначала на президентских, а затем на парламентских выборах и осуществил самую радикальную за 60 лет «смену верхнего эшелона французской политической элиты. С авансцены общественной жизни ушло сразу три поколения бывших депутатов, министров, премьеров, президентов». Такое революционное обновление политического класса сопровождалось изменением правил игры и сменой дискурса, перетолкованием многих важнейших понятий французской политической жизни.
К чему это приведет: к «безальтернативной гегемонии центристской „лево-правой“ партии власти, опирающейся на верхний слой городского среднего класса, который успешно вписался в глобализацию», или к провалу этой партии и активизации крайних полюсов политического спектра («Национальный фронт» Ле Пен и «Непокоренная Франция» Меланшона)? Пока непонятно, многое скрыто за «миражом», навеянным победой Макрона. Деконструируя этот мираж, Бунин называет Макрона гением политического маркетинга, «волшебником в сфере политики, ловко использующим идею обновления страны». Его программу он считает развитием леволиберальной традиции, его реформы – очередным витком неолиберального и проевропейского курса, но в новой и менее отталкивающей обертке.
«Момент Макрона», считает Бунин, был подготовлен глубоким кризисом французской «лево-правой» системы – который, в свою очередь, стал следствием эскалации глобализационных процессов. После 1968 г. в связи с нарастанием постиндустриальных тенденций «социально-экономическая тематика отходит на второй план. В политической жизни начинают доминировать проблемы места страны в глобальном мире, отношение к ЕС и вопросы национальной идентичности и миграции». Политика секуляризуется, влияние католической церкви драматически падает. Рабочий класс численно сокращается, средний – расширяется, растет слой «свободных профессионалов», для которых вопросы классовой борьбы в марксистском понимании неважны и неинтересны. Рабочие под воздействием деиндустриализации и вывода рабочих мест за границу сдвигаются вправо, социалисты и коммунисты теряют опору в рабочем классе и ищут новую в средних слоях. Усиливается авторитарно-ксенофобский синдром, «народное» теряет связь с «левым» и становится синонимом «антииммигрантского» и «правоконсервативного».
Значимость маркеров «классового голосования» уступает новым переменным, «таким как религия, принадлежность к тому или иному поколению или наличие… собственности». Лево-правые противоречия смещаются в новую плоскость, разделение теперь проходит между сторонниками открытости миру и «строителями стен». Левые, таким образом, становятся более либеральными, правые – более социальными. Бинарная партийная система повисает в воздухе, каждый из двух политических полюсов раскалывается на более мелкие крылья, причем крайние из них становятся все влиятельнее, а центристские начинают проваливаться. Самый яркий пример – триумфальное шествие «Национального фронта», но и на левом фланге новые коммунисты и анархисты быстро теснят все более слабеющую Соцпартию.