Историю создания номенклатуры и подчинения ею советского общества Восленский разделяет на три этапа. На первом из них в недрах старого русского общества возникла организация профессиональных революционеров, ставшая «зародышем нового класса». На втором этапе эта организация в результате Октябрьской революции пришла к власти. Появились два правящих слоя: «высший – ленинский, состоящий из профессиональных революционеров, и находившаяся под ним сталинская номенклатура». На третьем этапе, в течение 1920-1930-х годов, номенклатура уничтожила «ленинскую гвардию» и захватила монопольное господство в СССР. «Ленинская гвардия» установила свою диктатуру, но верила, что это будет диктатура в интересах пролетариата, и ради него была безжалостна ко всем врагам. Сталинская номенклатура гораздо более цинична: «она спокойно обманывала пролетариат, крестьянство, всех остальных, но, в противоположность ленинцам, не обманывала себя. Она не питала иллюзий, что стремится к благу трудящихся». Благодаря ликвидации ленинцев «в правящем слое общества коммунисты по убеждению сменились коммунистами по названию». Декларируя движение к бесклассовому обществу, ленинцы на деле создавали новый господствующий класс, хотя это и противоречило их убеждениям. Для сталинцев же подчинение и эксплуатация народа противоречили только их словам. Из ленинцев в сталинцы смогли перейти и выжить в качестве членов господствующего класса те немногие, кто отрешился от марксизма, сохранив только марксистскую фразеологию ради места в номенклатуре.
После захвата и укрепления власти правящий класс увлеченно занялся своим самовоспроизводством, ограничением притока «пришельцев со стороны» и обеспечением гарантий передачи своей власти и привилегий по наследству: «подросшие детки и заполняют сейчас во все возрастающем количестве номенклатурные посты». В некоторых соцстранах этот процесс дошел до образования настоящих царствующих семей! Это явление обозначает факт достижения номенклатурой зрелости: прошло время, «когда в рвавшейся вперед толпе деклассированных выскочек все расталкивали друг друга острыми локтями и в годы ежовщины с наслаждением скидывали в бездну». Классовое сознание номенклатуры выросло, она «чувствует свою общность и мыслит в масштабе поколений. Дети должны быть хорошо устроены, дети должны быть в номенклатуре». И хотя должность не наследуется, принадлежность к классу номенклатуры становится фактически наследственной. Потому что «номенклатура – не чиновничество, а класс, причем класс господствующий». Но этот класс хорошо себя спрятал в «питательной среде – многомиллионной массе членов КПСС. Эта масса – часть управляемого номенклатурой народа… Эта партийная масса стремится хоть немного подняться над народом и тихо мечтает попасть в номенклатуру… Наиболее удачливые плотно облепили тело номенклатуры и ищут возможности просочиться в него».
Констатируя слабость позиций советской номенклатуры в противостоянии с Западом – ее претензии на мировое господство к моменту написания книги давно уже потеряли свою актуальность, – Восленский тем не менее констатирует ее «агрессивный характер». Корень его в том, что в отличие от капиталистов, чья цель – прибыль, цель номенклатуры – власть. А значит, мировая экспансия Запада означает только экономическое подчинение мира, тогда как мировая экспансия СССР означает его оккупацию, аннексию и полное поглощение. Бесконечно усиливать эксплуатацию советского народа номенклатура боится, поэтому ей остается внешняя экспансия. Ее агрессивная внешняя политика привела к консолидации Запада против СССР и значительной международной изоляции Советского государства. «Соотношение сил в мире не оставляет советской номенклатуре ни одного шанса на победу», но она продолжает авантюристически на нее рассчитывать. Авантюризм – это признак процесса вырождения номенклатуры как паразитического класса. Процесс вырождения протекает здесь гораздо быстрее, чем у капиталистических паразитических классов. Быстрее, так как к загниванию ведет прежде всего монополия. Но монополия капиталистов всегда ограничена конкуренцией, а монополия номенклатуры в своей стране не ограничена ничем! Поэтому господство номенклатуры исторически недолговечно. «Реальный социализм» Восленский трактует как «феодальную реакцию» против капитализма, шаг человечества назад, а не вперед. Такая реакция не может быть устойчивой и долговечной, но в наиболее отсталых странах может задержаться дольше, чем в более развитых. На смену ей неизбежно придут рынок и парламентская демократия западного типа, уверен автор. И если в своем прогнозе краха номенклатуры автор оказался прав, то ожидания замены ее чем-то подобным западному строю, как мы видим, остались лишь иллюзиями.