Вот пример социального механизма, раскрытого Левадой и актуального как тогда, так и теперь. На примере выборов президента – 1996, ознаменовавшихся в том числе кратковременным взлетом популярности генерала Лебедя, он реконструирует механизм появления «третьей персоны». Не «третьей силы» – ей в условиях принципиальной биполярности постсоветской российской политики (власть – оппозиция), взяться просто неоткуда. А именно «третьей персоны», запрос на которую биполярная система генерирует постоянно. Четыре ключевых элемента этого феномена:
1) субъект действия (реального или воображаемого), стоящий вне официальной сцены или хотя бы отчасти маргинальный – «возмутитель спокойствия» (потенциал протеста);
2) опора не столько на организационные структуры/сети, сколько на личное влияние и связи (харизматический потенциал);
3) апелляция к народу-неструктурированной и неэлитарной массе (популистский потенциал);
4) программа исполнения массовых желаний, не скованная никакими ресурсными рамками (потенциал ожиданий).
С помощью такой методики анализа прекрасно раскрывается феномен Лебедя-точно так же, как и феномен раннего Ельцина (1987–1990), а позже-Навального[12]. Вся дежурная – и абсолютно верная – критика в их адрес игнорирует тот важнейший факт, что подобное сочетание «слабостей» и «недостатков» само по себе-главный секрет их силы (реальной или возможной). И таких социальных механизмов, вскрытых и разложенных по полочкам Левадой, десятки! Мне, с учетом моих профессиональных интересов, ближе его методика именно политического анализа, но в книге ей уделено только 200 страниц из 550, остальное же посвящено природе общественного мнения и проблеме «человека советского» (и постсоветского, разумеется) – так что увлеченные социальной антропологией и методологией изучения «гласа народа» тоже найдут здесь для себя бездну пользы и удовольствия.
Напоследок-еще один интересный кейс от Мастера: как анализировать показатели доверия к политикам с целью прогнозирования их перспектив. Он показывает, как через бесконечную толщу опросных данных, этой по преимуществу пустой и небогатой породы, можно добывать истинные алмазы знания. Кейс, разобранный на примере выборов-1996, сегодня как никогда полезен в контексте не стихающих «войн рейтингов». Левада изучает конверсию «доверия» как базовой валюты массовой политики в поддержку и приверженность и подмечает целый ряд логических несообразностей, которые необходимо понять. Например, доверие к Ельцину на протяжении кампании росло, хотя оценка его деятельности оставалась резко критической. Далее, доверие Явлинскому было высоким, но в голосование оно не конвертировалось. Наконец, доверие к Лебедю чрезвычайно возросло уже после того, как Ельцин взял его в свою команду, а тот призвал своих сторонников поддержать действующего президента.
Осмысляя эти парадоксы, Левада выводит свою типологию политического доверия с тремя уровнями. Базовых типов доверия он выделяет три: доверие как готовность признать и подчиниться авторитету лица (пример – отношение к Ельцину его избирателей), доверие как признание личных качеств/достоинств (отношение к Явлинскому его сторонников) и доверие как уверенность в способности героя к действиям, направленным на избавление от бедствий (массовое отношение к Лебедю после его назначения).
К этому социолог добавляет различие между мужским и женским типами доверия. Мужское – расчетливое, оно нуждается в проверке и подтверждении реальными действиями («по делам их узнаете их»). Женское – нераздельное, ценностно или традиционно подкрепленное («не по хорошу мил, а по милу хорош»).
Наконец, доверие активное и пассивное: первое эмоционально нагружено, может вести к мобилизации и коллективным действиям. Второе означает терпеливую покорность обстоятельствам («как бы не было хуже») и отторжение коллективных акций. Отсюда всего шаг до увязки доверия (как отношения) и действия: если доминирует пассивное доверие мужского типа, то действие предшествует доверию (это пример победы Ельцина в 1996 г.). Активное доверие женского типа само инициирует действие: увлечение, иллюзия и вдохновение способны двигать горами (здесь я бы вспомнил победу «Единства» в 1999 г.).
Последняя прижизненная книга Юрия Левады – сборник его статей, опубликованных в журналах «Мониторинг общественного мнения» и «Вестник общественного мнения» и основанных на данных исследований ВЦИОМ (2000–2003) и «Левада-центра»* (2004–2005). Сборник включает три раздела, посвященных анализу социально-политической конъюнктуры России начала XXI века, изучению механизмов формирования и изменения общественного мнения и осмыслению результатов очередной волны многолетнего проекта «Советский человек», проведенной в 2000 г. Статьи не ограничиваются опросами общественного мнения и, как принято у Левады, вписываются в широкий контекст изучения общества – преимущественно в оптике структурного функционализма Толкотта Парсонса.