То, что мешало мне на её бёдрах, рывком сдёрнул вниз. Её руки на моём ремне.
Звук змейки. Дрожь нетерпения. За спиной Риты каменная стена. Чёрная грива смешалась с зеленью мхов. Я охватил её бёдра, приподнял и опустил. По телу с электричеством разнеслось горячее блаженство, и понеслось по нарастающей до взрыва, до последнего стона, спугнувшего птиц, и онемения в абсолютной эйфории.
И вдруг, восстанавливая тяжёлое, как после стометровки, дыхание, мокрые и ошалевшие, мы оба остановились, распахнув глаза и взглянули друг на друга поражённо с одним и тем же вопросом: «Что это было?! Мы сошли с ума?!»
Пауза, как граница между сейчас и потом. Я понял, что волнуюсь.
— Теперь, — переводя дух, произнесла странно Рита, — как порядочный человек, ты обязан…
— Жениться? — выдохнул я, вспоминая об улыбке. Растянул губы.
— Нет, спасти эту чёртову рощу! — воскликнула она и слегка оттолкнула меня.
Она так одуряюще пахла сексом.
— Почему чёртову? — пробормотал я, внезапно ощутив в местах оголения приличную прохладу, и в одно мгновение натянул штаны.
— Потому что вызывает в приличных людях чувства дикарей, — лукаво посмотрела на меня Рита, тоже пытаясь одеться.
— А кто тебе сказал, что ты приличная? — ляпнул я.
Продолжение фразы вышибло из моей головы кипящей оплеухой. Со звоном в ушах. Оу…
Моя ладонь горела, его щека тоже.
— Я не то имел в виду! — вскинул Иван на меня глаза, схватившись за краснеющую скулу.
— Зато я именно это! — сощурилась я, жалея о том, что поддалась обрушившейся, как цунами, страсти. Ещё фантомно и сладко покалывало пальцах, ещё разливалось медовое, тягучее удовлетворение по телу, но ненависть снова вспыхнула в висках. Как он посмел! Гад!
Возмущение вскипело, заслонив всё, и я не стала сдерживаться, замахнулась ещё раз. Красницкий перехватил мою кисть, чуть уклонившись.
— Успокойся.
— И не подумаю!
— Я не Иисус тебе, чтоб подставлять вторую щёку.
— Жаль! — рявкнула я, зажигаясь ещё сильнее.
Глаза в глаза. Я слишком полыхала, чтобы понять, что чувствует он. Ясно, что ничего хорошего. Плевать! Он приравнял меня к одной из своих проституток! А, может, я такая и есть — дошла до секса из ненависти… Как я могла позволить себе такое?!
— Жаль? А то б распяла? — не отрывая глаз, сказал Иван, затем отпустил мою руку и, расставив собственные, полностью открылся. — Ну давай, приступай.
Я растерялась. Снова он поставил меня в тупик. Даже извиниться по-человечески не может, не королевское это дело.
— Ненавижу тебя! — выкрикнула я и развернулась, чтобы уйти.
Но сделав лишь шаг, наткнулась на собственный рюкзак и нелепейшим образом подфутболила его прямо в пропасть.
— Не-ет! — кинулась я к перилам.
Ветви папоротника и поросль тиса на каменном валуне прямо под дорожкой ещё колыхались, а рюкзака нигде не было видно.
Боже, ну что я за дура?!
Я стукнула в сердцах о железный поручень, ударилась, отдёрнула кулак и чуть не разревелась.
— Больно? — раздалось рядом сочувствующее.
— Нет, — соврала я, не желая даже смотреть на Красницкого.
Снова перегнулась через перила, чтобы увидеть, куда делся мой рюкзак.
Две сильные руки отодвинули меня с силой подальше, заставили выпрямиться.
— Ещё кувыркнёшься, отойди.
— Я сама решу, что мне делать!
— Уже нарешала, — отрезал Красницкий. — Что в рюкзаке?
— Паспорт, ключи, мобильник, чужой дрон.
— Прекрасно.
Что тут прекрасного?!
Но огрызнуться я не успела, потому что он нырнул под перила и очень рискованно свесился вниз, пытаясь заглянуть под торчащий валун. Из-под кроссовка посыпались в пропасть мелкие камни, и нога Красницкого чуть не соскользнула вслед за ними.
— Осторожно! — ахнула я.
Иван посмотрел на меня с усмешкой:
— Да ладно? Если грохнусь же, будешь счастлива: на гвозди тратиться не придется.
— Дурак!
— Сама такая… — издевательски заявил Иван и, перехватившись рукой ниже, опять свесился с дорожки.
Я затаила дыхание, испытывая за него внезапный страх. Тут сорваться ничего не стоило! До речки, бегущей по камням, метров пятьдесят, если не больше!
А Красницкий перенёс вторую ногу на кромку и явно начал приноравливаться, куда встать ниже.
— Вань, не надо… — попросила я, холодея.
— Мешаешь. Стой тихо, — сказал он и продолжил спускаться. Очень осторожно, неторопливо, но целенаправленно.
Не говорить ничего было трудно. Я закусила губу, волнуясь. Сердце колотилось, как оглашённое. Под моими ладонями холодил кожу металл поручней.
Иван сосредоточенно перебирался с выступа на выступ, постепенно скрываясь из виду за растениями и валунами. Скоро в поле зрения осталась только его светлая макушка. Но и она через пару секунд исчезла за папоротниками.
Я услышала шум камней, бьющихся налету о скалистую стену. Сердце ухнуло. Я вцепилась в перила и перегнулась, как только могла. С облегчением увидела в просветы потемневших трав и веток тёмно-синюю куртку Красницкого, но потом его снова заслонил валун.
Я отбежала влево, пытаясь разглядеть Ивана за неровными скалистыми обломками. Ничего! Оставалось только ждать и бояться. Пять минут прошло, десять… или целая вечность!
