— Тогда выясни ещё такой момент: занимается ли Стеблух чёрным пиаром? Продаёт ли компрометирующую информацию на известных людей? В частности, меня интересует, причастен ли он к скандалу с олигархом Михаилом Кондоровым. И вообще, в чём замешан этот слизень.
— Понял. Разработаем.
— Давай, Михалыч, жду.
Дверцы лифта открылись. Я вошёл в кабинку, чувствуя смятение. Отчего-то я ожидал других новостей. Палец сам потянулся к третьему этажу. Ладно, выясню, кого там развлекают аниматоры на мои деньги.
Я прошёл по мягкому ковролину. Остановился перед дверью с красочными плакатами, перевёл дух. Затем распахнул её с силой, шагнул внутрь и застыл. Не знаю, что ожидал увидеть здесь я, но в комнате, заполненной цветными пластиковыми прибамбасами, этого не было. Зато в бассейне с пёстрыми шариками барахтались две близняшки с рыжими косичками. Я их, кажется, где-то видел… Девушка с короткой стрижкой в джинсах и весёлой жёлтой футболке приподняла голову от телефона и расцвела в приветливой улыбке.
— Здравствуйте! Вы что-то хотели?
Близняшки тоже крикнули «Здрасьте» и с визгом полезли друг на друга, а я только сказал:
— Я Красницкий.
— Это Иван! — раздалось по-детски гундосое и басистое за спиной, и кто-то налетел на меня и обнял колено. — Далов!
В полном недоумении я глянул вниз и обнаружил старого знакомого с рыжим вихром. Круглые щёчки снова были чем-то вымазаны.
— Валентин? Привет!
Девушка в жёлтом подскочила ко мне и затараторила:
— Ой, как хорошо, господин Красницкий! А то до жены вашей, Риты, я пыталась-пыталась дозвониться, а она трубку не берёт, а у меня уже смена заканчивается, пора комнату закрывать. Вы заберёте детей?
— Она мне не жена! — рявкнул я.
Близняшки прекратили барахтаться и посмотрели на меня с таким видом, будто сейчас расплачутся. Чёрт! Но их брату было ни по чём.
— А ты почему злой? Устал? Пойдём на голку, — пробасил мелкий и потянул за штанину куда-то влево.
Я так растерялся, что наклонился и присел — поближе к отпрыску экологов.
— Я не злой. Валентин, что ты тут делаешь?
— Иглаюсь. Там голка и автомат! — мелкий ткнул в угол в подобие дракона с раззявленной пастью.
— Автомат бы мне пригодился… Это твои сёстры? — спросил я, кивнув на близняшек. — А папа с мамой где?
— На ручки, — вдруг попросился карапуз и задрал крупные ладошки вверх, ко мне, явно показывая, что при другом раскладе разговаривать не намерен.
И я его взял. Куда деваться? Снова этот запах молока и мёда. Тёплый маленький мужичок смотрел с таким заинтересованным видом, словно впервые видел вздрюченного человека.
— Валентин, а папа и мама что делают? — повторил я вопрос, решив, что мы перешли, наконец, в нужную стадию переговоров.
Мелкий обеими ладошками хлопнул меня чувствительно по щекам с двух сторон и с восторгом засмеялся:
— Коленка!
Мда, конструктива не добьёшься. Зато понятно, зачем пацан хотел на руки. Я поставил его обратно, и Валентин убежал на свою горку с криком:
— Иди за мной!
Близняшки осторожно выбрались из шариков и подрулили ко мне, сохраняя дистанцию, как красные шапочки с серым волком. На вид им было лет по семь, и две пары одинаковых карих глаз тоже сгорали от любопытства. И вдруг одна из них сказала:
— А вы правда бизнес-монстр?
Я моргнул.
— Я бизнесмен.
— А вы уже поймали дрозда?
— Какого дрозда?
— Чтобы огнёвкой кормить, — кивнула левая. — Вы говорили, что поймаете, а мама ругалась. И папа маму боялся.
— Папа маму не боится! Он сильный! — заявил Валентин, мгновенно, как самонаводящаяся торпеда, оказавшись между нами.
— А вы женитесь на Рите? — затараторила правая. — Она же такая красивая, у неё сапожки, как в сказке, и она вас любит, а вы Риту любите?
Э-э…
— Кто кого любит? — переспросил я, опускаясь на корточки, чтобы поближе видеть всех троих Сержопличей.
Левая выпалила на одном дыхании:
— Рита! Мама говорила, что вы страшный и плохой, как Кощей, и ещё что у вас есть секс и манифуляция, а Рита обиделась и сказала, что она вас любит. Прямо как в мультике про «Красавицу и чудовище» — так непонятно, но интересно, мы с Улей за трельяжем прятались, мы там в прятки играем, когда взрослые про интересное разговаривают. А мама всё равно рассердилась и не поверила, и тогда Рита сказала, что увидела вас с лесу, что вы были бедненький и совсем не плохой, а на самом деле хороший, и ей так сильно жалко стало, что она повернулась, посмотрела через другое плечо, и сразу влюбилась. И что у вас уши вдруг стали другие! А что такое секс?
— А что такое манилуляция? — вставила правая.
Я облизнул пересохшие губы.
— Манипуляция — это использование другого человека в своих целях, — выдавил я, ничего не понимая. — А секс…
— Это когда у взрослых тети и дяди любовь, и они играются друг с другом, — поспешно вставила аниматорша и улыбнулась мне.
Я взглянул на неё, как на ненормальную. А хотя сколько ей? Лет восемнадцать-двадцать, у неё, может, ещё и по любви. А у меня… В ушах зашумело. Что там Рита говорила про мои уши? Я почему-то дотронулся до них. Они горели. А почему Рита говорила про любовь? Какую любовь? Ко мне?..
— А когда мама и Рита разговаривали? — кашлянув, спросил я.
