Унтера перезарядились и послали пули туда, куда им было приказано. Затем последовала быстрая перезарядка, и снова зазвучали выстрелы. Уже после первого общего залпа щит зачадил, и на нём показался небольшой огонёк. После второго залпа он чадно задымил, а потом ярко вспыхнул, выбрасывая чёрный столб дыма.
– Ну вот, а ты переживал, – усмехнулся Алексей. – Видишь, как хорошо эта пуля работает?
– Да, работать, – согласился Курт. – Только при сырой погода цель нуждаться в большой концентраций горючий вещества. А это не всегда возможно, если подразделений малый. Придумать бы пехотный оружий, который будет метать зажигательный гренад далеко, там объём для жидкость очень хороший. Да и простой разрывной гренада, если её метать за пара сотен шагов, может стать очень хороший оружий. Вот о чём я сейчас много думать, господин полковник.
– Ну брат, это ты уже замахнулся на оружие под названием гренадомёт, – улыбнулся Егоров. – Давай-ка мы пока с этой войной разберёмся, а уже потом в поместье хорошенько обмозгуем, что тут можно будет сделать?
– Да, хорошо, – кивнул прапорщик. – У меня тоже совсем мало время, а технический заданий для этого, как я уже видеть, очень большой. Нужно сначала добиться виктория в этой войне и вернуться к мирная жизнь. А вот по зажигательный пуля, точность выстрела мы суметь поднять до самый обычный, «хитрый» пуля. Две, даже две с половиной сотни шагов можно вполне уверенно ей стрелять. Даже и три, для умелый стрелок, но только из обычный, гладкий фузейный ствол. Винтовальный ствол такой нагрузка на внутренний стенка очень не любит, он забиваться продукт горений и у него получаться огромный износ. Штуцер слишком дорогой оружий, чтобы его портить такая пуля.
– Ну, значит, так тому и быть, – согласился Алексей. – Будем стрелять зажигательными только из фузей. Оттович, ты наш разговор на той неделе помнишь? – спросил он оружейника и покосился на стоящего рядом Толстого.
Тот перевёл взгляд на майора и, поняв, что от него хотят, утвердительно кивнул:
– Так точно, у меня всё готово, гер полковник.
– Никита, беги сюда! – обернувшись, Алексей позвал стоящего у обрыва рядом с Мазуриным вестового. – Да не свети ты до времени, – буркнул он, пряча переданный свёрток за спиной.
– Команда отборных стрелков, становись! – рявкнул Афанасьев, а Шмидт уже шагал к полковнику с новенькой фузеей в руках и широким ремнём с нацепленными на нём кобурами.
– Вот тут оно и правда лучше будет, чем за хмельным столом, – проговорил с напускной серьёзностью Егоров. – Господин премьер-майор, – повернулся он к ничего не понимающему Мите. – Вы проявили особую воинскую доблесть и пролили свою кровь в бою, сражаясь в рядах нашего особого полка. Не отступили и не ушли в тыл, хотя могли бы. Не бросили боевой порядок при отчаянной атаке превосходящего нас числом неприятеля. И бились с ним до последнего. За сим имею честь посвятить вас в «волкодавы» и жалую вам полковой знак нашей особой доблести!
И он, вынув из-за спины руку, протянул опешившему Толстому пушистый волчий хвост.
– Можете нашивать его на головной убор или хранить отдельно, дабы не нарушать предписанную уставом форму, право ваше. Но этот особый знак доблести теперь лично ваш, Дмитрий Александрович. И это оружие, кое положено каждому егерю, будь он старший штаб-офицер или же рядовой, теперь тоже ваше.
И Курт передал в руки майору егерскую фузею с укороченным стволом. Затем протянул поясной ремень с патронташем и кобурами, из которых высовывались рукояти двух пистолей.
– Поздравляю вас, Дмитрий Александрович, с посвящением! – Лёшка крепко стиснул в объятиях друга.
– Спасибо вам, братцы, – осипшим от волнения голосом тихо пролепетал Митя.
– Ну-у, господи-ин премьер-майор, соберитесь, вы же теперь волкодав, – с улыбкой проговорил Егоров. – А как им положено отвечать?
– Благодарю вас, господа! Благодарю вас, братцы! – собравшись с духом, громко рявкнул майор. – Спасибо! Не посрамлю вашей чести!
– Ура новому волкодаву! – крикнул весело Алексей.
– Ура! Ура! Ура! – проревели два десятка глоток в строю.
– …Апшеронского мушкетёрского полка прапорщикам: Аверину, Антипову, Бергману, Елецкому, Круглову, Остен-Сакену, Хитрову и Ямпольскому присвоить звание подпоручиков! – зачитывал приказ перед выстроенными войсками главный квартирмейстер армии барон фон Оффенберг. – Особого, отдельного полка егерей секунд-майору Кулгунину и Рогозину присвоить звание премьер-майоров! Капитану-поручику Милорадовичу Радовану – капитана! Поручикам: Воробьёву, Максимову, Иванову, Горскому, Бегову, Тарасову, Ширкину, Крыжановскому, Осокину, Топоркову – капитан-поручика! Подпоручикам Воронцову, Мейер, Дурову…
– Тебя, тебя, слышал?! Поздравляю, друг! – раздавались возгласы в строю. А главный квартирмейстер всё зачитывал производство в новые чины стоящим в шеренгах взволнованным офицерам.
