Какого хрена государство не создавало условия для людей еще летом? Когда все массово переезжали на территорию... Украины, скажем так — хотя и эта украинская, просто захвачена.
Вот сколько людей в Киев приехало — и были вынуждены обратно ехать? Не оттого, что они внезапно полюбили ЛНР.
Люди ведь не только ж из Киева вернулись. Хорошо, когда некоторых волонтерские организации из сел в села и переселили. Знаю, в Днепропетровскую область переселялись. К нам обращались, предлагали — но тогда у нас не было связи с сельскими. А теперь появились желающие — а дома закончились.
Многие люди не смогли себе найти квартиру, работу — работу в первую очередь. Будет работа нормальная — будет и квартира. Опять же, нужно понимать, сколько в Киеве платить за квартиру. И поэтому сейчас возвращаются в Луганск — хотя им там и не платят зарплату.
Нам, как активистам, звонят и говорят: «Сделайте что-нибудь». Блин... да мы бы с удовольствием что-то сделали — но что?
«Мы за Украину, мы врачи и преподаватели, мы проукраин-ские — а нам перестали платить».
Глупое решение, которое играет против Украины
Вот ты представляешь? Ладно: эвакуация всех государственных структур? Эвакуируют поликлинику — и что? И где всем лечиться?
Глупое решение, которое играет против Украины прямо сейчас. Потому что и те, кто поддерживал Украину, сейчас начинают сомневаться. Мало того, что им каждый день «Россия-24» вливает в головы всякую чушь — так они еще и видят, что Украина на них забила.
Или даже освобожденные территории. Вот мы ездим туда. Например, Трехизбенка Славяносербского района — света нет, топить нечем. Холода. У нас степь. Машина дров стоит две тысячи гривен. Где их взять?
Точнее, не так
Хуже всего — что мы начинаем жить с сознанием того, что война — это нормально.
Все это переросло в вялотекущий конфликт. Когда люди живут с сознанием, что война — это нормально. Когда люди, которые ничего не понимают, начинают давать советы: «Вот давайте, все уезжайте оттуда. Кто вам мешает? Вы сами виноваты, что остаетесь под обстрелами и не уезжаете».
Блин, человеку семьдесят лет, например. Да даже и сорок. Куда? У него здесь дом. Многие уже и уезжали, когда была самая жесть. А сейчас вернулись — и живут в этой Трехизбенке без дров, без света. Ну да, в магазине есть хлеб и водка. Отлично! А работы нет, ничего нет.
Нельзя жить с войной, понимаешь. Точнее, не так. Жить-то с ней можно — привыкать нельзя.
