А некоторые мои друзья при съеме квартиры сталкивались с тем, что, мол, выходцев с востока не берем. Такое бывает, и я не удивляюсь. Здесь тоже, в общем-то, работают средства пропаганды. Рассказывали, что переселенцы — это же сплошные «ватники» замаскировавшиеся.
Да, сейчас уже пытаются показать, что переселенцы бывают разные — но летом, помнится, та-а-акая волна была. И телевизор, и сайты: что вот, въехали, не заплатили, обворовали... Или что переселенцев выгнали откуда-то за наглость или «ватничество»... Тоже ведь массовая пропаганда.
Не только от друзей
Я ощущал и получал очень большую помощь не только от друзей, но и от незнакомых людей. Лекарства покупали. Одна женщина, ее зовут Наташа, узнала в больнице, что я из Луганска. Приносила в больницу борщ, лекарства. Артёму, сыну, — книжки покупала.
На рынке однажды нас с женой подслушали. Я говорю жене: «У нас уже тоже, наверно, поспела клубника». Женщина спрашивает: «А у вас — где?» — «В Луганске». Женщина: «О боже, боже!» Убегает куда-то. Прибегает: стакан красной смородины, стакан черной. Пробежала по рынку — ей для нас надавали. Женщина плачет, я тоже уже еле слезы сдерживаю.
Показать всех переселенцев «ватниками» выгодно тем же...
Но есть и противоположное. Понимаешь, у всех своя история. У меня подруга — замечательная журналистка. Переехала в Тер-нополь. Она полностью за Украину — на нее в Луганске охотились, как на журналиста.
Уехала в Тернополь. Идет с мамой по Тернополю, говорит на русском, и слышит сзади: «О, “ватники”». В спину кричат. Обидно — жутко.
Квартиру в Тернополе найти не смогла. Как только говоришь, откуда ты...
Словом, по-разному бывает.
Однако я уверен, что эта беда сплотила людей. Да, многие устали. Сейчас мы — «Восток 808» — получаем меньше вещей, но многие пытаются поддержать.
Вся эта фигня, которую искусственно пытаются создать теперь уже внутри страны... Я думаю, показать переселенцев «ватниками» выгодно тем же силам, которые замутили все это в Луганске. Если начнут говорить «валите обратно» — мне кажется, это будет работа тех же сил, которые все начали.
Нужно ломать стереотипы. В конце концов, пора включать голову.
«Ну ниче, скоро тут у вас рубли ходить будут»
К сожалению, мало кто знает, как в Луганске на самом деле было. Многие говорят: вот, хотели свое ЛНР — теперь и живите. Ну, блин. Мы там были. Мы видели своими глазами. Да, там были и местные люди. Но сколько было привезенных — с самого начала.
При захвате обладминистрации... не помнишь, когда это? День рождения Шевченко... Да, 9 марта. 9 марта там была куча туристов из Белгорода, из Ростова. Показывали паспорта и пытались в киосках купить пиво за рубли. А когда им не продавали — говорили: «Ну ниче, скоро тут у вас все равно рубли ходить будут». Снимали видео, селфи: «Привет Ростову!»
Все происходило на наших глазах. Мы видели: это постановка. Знали местных из власти, которые все это раскачивали. Из тех же «регионалов» местных. Или вот Александр Харитонов, знакомый моей жены — реальный грузчик с рынка, из местной ПСПУ. Его выкопали, посадили «народным мэром», у него сразу деньги появились в кафе ходить (
А в Киеве многие до сих пор этого не понимают. Когда говоришь, что у нас был свой Майдан с самого начала — как только он возник в Киеве... Ну, мы не ночевали на площади, но каждый день ходили. Пока это было возможно. Потом это просто стало опасно.
У нас была своя самооборона. Даже когда эти захватили СБУ и у них появилось огнестрельное оружие — мы выстраивались в цепь, хотя понимали, что смысла в этом уже мало.
Государство в стороне
Государство с самого начала как-то в стороне.
У меня же паспорт там остался — те, в здании СБУ, его забрали. Черт его знает, кто они были. Когда меня отпускали, ждали Лешего. Там же группировок столько. Выяснить, кто главный, просто невозможно...
Я приехал в Киев без паспорта, и когда меня выписали из больницы — сразу пошел в паспортный стол. Мне сказали, что восстанавливать его нужно по месту жительства. Да.
Но буквально через пару дней специально для переселенцев открыли отделение на метро «Университет», и я в первый же день успел подать документы.
Сейчас начали выплачивать помощь — на ребенка около 800 гривен, на взрослого, кажется, то ли 600, то ли 400. Я ради интереса пошел в собес. Еще не платили, но уже оформили. Оформление оказалось довольно быстрым — ну, полдня потратили.
Государство странное. Когда меня выпустили — ко мне приходили и из ОБСЕ, и иностранные журналисты, и наши правозащитники. Фотографировали. Но со стороны государства — ничего.
Я же думал, придут из СБУ хоть расспросить. Они же не знали, что меня ударили по голове и я ничего не помню
Не оттого, что внезапно полюбили ЛНР
