Женщина из подконтрольного правительству Лисичанска живет в хостеле, ждет, пока начнут начислять на карточку пенсию, а тем временем ходит на Фроловскую обедать и берет с собой банку супа, стараясь растянуть 300 гривен — возможно, на три месяца. Почему она это делает?
— Наши стоят у меня под домом с «Градами» и стреляют. До них вот как до этой церкви, — она показывает на розовую церковь «Пирогощи» в начале Фроловской. — А если по ним в ответ стрельнут? Ну, отойдите вы от города и там станьте! Зачем среди людей?
Раньше я слышал такие обвинения лишь в адрес сепаратистов, и переспрашиваю:
— Точно наши?
— У нас в Лисичанске других нет, — и хотя никого рядом нет, женщина сильно понижает голос и сообщает большой секрет: — А вообще-то, мне какая разница, из-за кого погибнуть? Все равно страшно.
И она едет в свой хостел с гуманитарным супом от греко-католического мальтийского ордена.
Я понимаю ваши эмоции
Я возвращаюсь на Фроловскую уже скорее чтобы потаскать мешки с гуманитаркой, нежели как журналист. Между прочим, здесь помощь и от частных лиц, и от, скажем, посольства США, а еда — как в сотнях коробок КоэЬеп, так и в сотнях пакетов с надписью «Фонд Ахметова».
Мы носим вещи, предназначенные на вывоз в другие города, на пару с Андреем — у Андрея непривычное произношение. Я разговариваю с ним на украинском, а он поддакивает, пока наконец не замечает:
— М-да, у нас и десяти процентов такой помощи нет.
— Где это «у нас»?
— В Москве.
Андрей приехал сюда помочь и «набираться опыта» в организации волонтерской помощи.
— А то, похоже, и у нас в России может начаться.
И у меня вырвалось то, за что мне до сих пор стыдно:
— Ждем не дождемся.
— Я понимаю ваши эмоции, — сказал после паузы Андрей. — Но не надо желать зла соседу, даже если сосед тебя обижает. А то и тебе достанется. Вы представляете, какая черная дыра возникнет, если в России начнется?
Я долго извинялся, а потом, на ходу и с мешками на плече, мы обсуждали возможность ненасильственных антиимперских преобразований в России.
«Як ножем»
Фроловская местами сюрреалистична. Три девочки в розовом, разного возраста, со смехом катаются по двору на одолженных здесь же гуманитарных самокатах, пока их родители стоят в очередях за кастрюлями и продуктовым пайком. Облупленная стена заброшенного дома — а на ней монитор для ведения электронной очереди, как в заграничных банках. Но и электронная очередь — все же очередь, и люди раздражены.
— Я больше не могу, — ворчит, обращаясь к родственнице, женщина, у которой на руках спит ребенок. — Я возвращаюсь домой.
И страшно спросить, имеет ли она в виду домой «тут», или домой «там».
В конце рабочего дня я спрашиваю, где туалет, но ближайшие заняты — и меня ведут по заставленному мешками и коробками извилистому коридору, а на повороте коридора, прямо на проходе, сидят под лампочкой четыре старушки и плетут маскировочные «кикиморы» для армии.
— А я сама звідти, — говорит мне одна из старушек.
— Звідки «звідти»?
— З Луганської області. Лутугине — знаєте?
— Знаю, — соврал я.
Ее сын дал ей пятьсот гривен и отправил в Киев.
— Каже, їдь, поки гроші є, бо пенсії тобі тут не дадуть — грошей не буде, що я з тобою буду робити? Тепер живу по знайомих.
Она рассказывает о своей родственнице, которая осталась:
— Найгірше, що мука закінчується. А у неї дитині десять місяців. Чим буде годувати?
Ей становится трудно говорить. Все замолкают и плетут «кикиморы». Она успокаивается. Остальные три старушки, местные, начинают обсуждать, что надо бы заставить депутатов «Оппозиционного блока» лично возить помощь на Донбасс. Бабушка из Лутугино говорит снова.
— Сім’ї розрізало, як ножем. Я з рідною сестрою півгода не общаюсь. Я навіть не знаю, як вона там.
Она вытирает глаза рукавом.
Охранник отказался
Я работал тогда редактором луганского сайта «Обзор», и канал ZIK попросил постримить для них в день выборов Президента, 25 мая. Я съездил в Киев за аппаратурой — и этот рюкзачок потом сыграл свою роль.
На тот момент сепаратисты захватили СБУ и стояли на блокпостах, но было достаточно спокойно, и можно было проезжать. И поезда еще ходили.
Мы с Максимом Осовским поехали — начали с севера области, где выборы Президента состоялись. Кажется, со Сватово — а оттуда на юг в сторону Луганска. Водитель тоже был наш друг. Хотели взять еще охранника — но охранник отказался
Максим взял в дорогу бутылку вискаря, сел на переднее сиденье и, смотрю, пьет. Говорит, придумал легенду: мы едем на дачу отдыхать. Пьет и смеется, что маскируемся.
