Не уверена, но, кажется, ему боязно и обидно, что приходится вот так стоять в чистом поле по чьей-то невнятной указке. Ему не передают писем от россиян с благодарностью за верность и выносливость, не приносят «сникерсов» и не жмут руку. Он здесь чужой. Чужой, защищающий Хищника.
Разговорились с группой «зеленых» возле одного из КПП. Все очень молодые, кроме командира, ему где-то тридцать.
— Вот ты мне скажи: твой дед за кого воевал? — спрашивает он активиста. Тот отвечает: «За Советский Союз, за кого же еще...» Дискуссия о том, что сейчас происходит, плавно скатывается к теме Второй мировой и, конечно, мифическим «бандеровцам».
— Мы же видели, как там, на Майдане, кидали «коктейли Молотова». Вот кто эти люди? Разве они не фашисты? — говорит юный «зеленый человечек». Пытаемся объяснить, что на Майдане стояли и продолжают стоять в основном интеллигентные люди с двумя высшими образованиями.
— Вот мы похожи на фашистов?
— Нет, не похожи, мы вас и не имеем в виду, — говорит он.
Кажется, он сам смущен тем, что его внутренние установки не работают.
«Зеленые человечки» не скрывают, что они из России. Они даже не знают, в какой части стоят, в каком населенном пункте. Им просто дали приказ.
— Чего вы боитесь? Ну, будет Крым российским, так чего в этом плохого? У России много денег, здесь будет лучше жить! — говорит командир «зеленых». — На кой вам тот запад Украины? Там же никаких ископаемых нет!
— Там наши друзья, — отвечаю. — Не нужно нас разделять.
Ледяной ветер сбивает с ног. На ребятах тяжелая форма. Очередной порыв ветра отталкивает их от нас на несколько шагов.
— Я хочу сказать, я знаю, что сейчас идет прежде всего информационная война, — говорит самый юный из «зеленых человечков». — Нас просто натравливают друг на друга.
— Не переживайте, вот пройдет референдум, и народ решит, чего хочет, — пытается заверить командир.
Да. Только сможет ли этот «референдум» пройти честно под дулами автоматов?
— Никто с оружием у избирательных участков стоять не будет, — говорит командир.
Знает ли он это наверняка?..
До «референдума» остается пять дней. Похищено уже восемь активистов и журналистов. В поездах люди в камуфляже обыскивают пассажиров и проверяют паспорта. Правозащитники вынуждены скрываться и вести подпольную работу.
«Зеленых человечков» в Крыму все больше.
Им холодно и, наверное, странно оттого, что уже две недели они являются живыми скульптурами в камуфляже от Юдашкина. Но они давали присягу родине, с которой так хотят воссоединиться некоторые крымчане.
...В Крыму закончилась первая весна. Чего же ожидать от второй?
11 марта 2014 года Верховный Совет Автономной Республики Крым и Севастопольский городской совет приняли декларацию о независимости Автономной Республики Крым и города Севастополя. В соответствии с декларацией, в случае решения народов Крыма в результате «референдума» войти в состав Российской Федерации Крым будет объявлен суверенной республикой и именно в таком статусе будет воссоединен с Российской Федерацией на правах субъекта.
— Пожалуйста, приезжайте в Ялту и всех зовите. Кажется, тут будет жестко, — говорил мне утром активист ялтинского Евромайдана Антон. Вечером он уже звонил и рассказывал, как за ним гнались байкеры, а завтра же он собирается с семьей выезжать из Крыма. До лучших времен.
Ялта, главный курортный город страны, внешне выглядит как прежде: пальмы, горы, солнце.
Но что-то в этой картине не так.
Под пальмами кучкуются люди в сером, на фоне гор реет российский флаг, а солнце мерцает на начищенных до блеска мотоциклах «Ночных волков».
Перед памятником Ленину появилась сцена, увешанная лозунгами «За народное единство». Выступают женщины в кокошниках. Поют: «С Россией будет лучше». Здесь должен был проходить проукраинский митинг, но внезапно планы поменялись. На месте, где должны были обосноваться активисты, появились суровые ребята в спортивной одежде и необъятные русские байкеры.
Пожилая женщина рассказывает, как покупала украинскую ленточку, а ей сказали, что лучше не рисковать. Ленточку она все равно купила. Серая шапочка, старенький плащ. Улыбается.
— Я родилась на Дальнем Востоке, папа мой был белорус, а муж — украинец, — говорит она. — Я люблю Украину, с ней Бог, а Бог не хочет войны.
Продолжая улыбаться во все — сколько у нее их осталось? — зубы, добавляет, как бы про себя: «Не убивайте! Не лгите! Украина голосистая, музыкальная, талантливая...»
