Развели костер, хоть на ветру это было сделать не так просто, а к утру шквал поднялся нешуточный. Звезды так и дрожали в вышине. Приготовили ужин и наспех перекусили. Когда уже почти рассвело, забрались в часовню и заперли дверь. Комната была тесна для одиннадцати человек, но выхода не оставалось — здесь им придется заночевать. На улице посветлело: сквозь щели в запертой двери и занавешенных окнах забрезжил серенький рассвет. Охотники расстелили соломенные тюфяки и шерстяные одеяла и улеглись прямо на полу, Санда же забралась на лавку и завернулась в одолженное Виком одеяло. Пожелав Тео спокойной ночи, она быстро засопела в кулак. Один из Охотников предложил другую лавку Шныряле, но та фыркнула:
— Издеваешься, да?
Она воткнула нож в деревяшку, перескочила через рукоять и приземлилась собакой. А затем, демонстративно зевнув, свернулась калачиком на каменном полу. Тео ухмыльнулся и сомкнул веки, чтобы наконец уснуть, как вдруг услышал собачий взвизг. Оказалось, Вик подхватил Шнырялу на руки — та отчаянно забрыкалась и завизжала, будто ее режут, — и посадил рядом с собой на одеяло, сложенное в несколько раз. Когда парень улегся, Тео ясно видел, как он прячет ухмылку. Шныряда тявкнула на Вика — злобно и презрительно, но уходить не стала. Охотники наблюдали за этими двумя, пряча усмешки.
Теодор проснулся оттого, что кто-то зацепился за его сапог и с громкой руганью полетел на пол.
— Эй, ты, завтрак проспишь! Лежебока!
Продрав глаза, Теодор потянулся. Сначала он тупо смотрел на выцветшую икону, оставшуюся с давних времен в часовне, и сообразил: он не дома. За приоткрытой дверью виднелось красноватое небо — уже закат. У порога слышались голоса, до Тео даже донесся запах дыма — видимо, жарили какую-то дичь на завтрак. Санда еще спала на лавке, и Тео с улыбкой вспомнил, что в Полуночи ее вечно было не растолкать. Больше в часовне никого не было. Он хрустнул костями и выбрался на улицу: большинство Охотников отсутствовали, двое готовили завтрак, а неподалеку Герман и Иляна тренировались на кинжалах: юноша нападал, девушка отбивала его атаки одну за другой.
Они запыхались: видимо, тренировались уже давно. Время от времени Иляна поясняла парню, как лучше отражать нападение. Затем спрятали ножи, и девушка продемонстрировала пару захватов, которые Герман принялся повторять. Его лоб взмок, щеки покраснели, и видно было — он старается изо всех сил. Иляна же то и дело его поправляла:
— Черт возьми, Гер, у меня ощущение, что я дерусь с мешком овса…
— Чего-о-о? — Парень возмущенно округлил и без того огромные глаза. — Ну, я тебе покажу!
Герман сделал ловкий бросок в сторону и обхватил девушку рукой поперек живота, подняв над землей, но Иляна молниеносно извернулась и врезала ему локтем в живот, а затем, когда он ослабил хватку, оказалась у него за спиной. Рука рыжей нежительницы схватила парня за горло, а другая нащупала какую-то точку на теле — нажав туда, девушка заставила Германа выгнуться и засипеть от натуги. Ноги его подломились как тростник, но Иляна лишь давила сильней, сжимая Герману горло.
— Хва…
— Что-что?
— Хват…
— Не слышу! Ты, наверное, хотел сказать: «Извини, Иляна», да?
— Изви…
Девушка чуть ослабила хватку, чтобы дать Герману сказать те самые слова. Но тот оказался хитрее: вырвался, свалил Иляну на траву перед могилой и уселся на нее сверху, сжав коленями кисти рук.
— Все, не вырвешься!
Улыбка осветила его довольное лицо.
— Ты тяжелый!
— Ага, а то, что ты меня придушила, — ничего, да?
— Жрать меньше нужно! Слезь, иначе…
— Что?
Герман хмыкнул, продолжая сидеть на Иляне и смотреть сверху вниз. На щеки девушки хлынула краска, и даже Тео почувствовал: это слишком уж близкое. Один из Охотников оглянулся и с прищуром оглядел пару.
— Ну, что сделаешь? Я победил! Так что теперь… ааа!
Герман ухватился за колено, Иляна мигом спихнула с себя парня, и Тео приметил, как между ее пальцев блеснуло что-то острое.
— Черт… — Герман зашипел сквозь зубы. — Больно!
— Привыкай.
— У меня в штанах теперь дырка!
— Зашьешь, — фыркнула Иляна и отвернулась, но Тео видел: лицо ее так и горит — а ведь у нее, нежительницы, была синеватая и бледная кожа! Вдруг взгляд ее смягчился. — Впрочем… ты был не так уж и плох сегодня.
Парень, сжимавший колено, уже красное от крови, поднял лицо и выдал такую бешено-ликующую улыбку, что, казалось, вся полянка осветилась. Правда, его напарница этого не видела.
— Коня чистишь и моего тоже.
— Как обычно! — вздохнул он и вдруг перехватил взгляд Тео. Смутился, но все-таки не отвел глаз.
«Не так-то он прост», — решил про себя Теодор.
Они позавтракали и стали ждать возвращения остальных. Охотник по прозвищу Бор объяснил, что Вик с Харманом поехали на поиски кое-кого из друзей — обычно найти Охотников можно через нежителей на кладбище, — а заодно проверить тракт и разузнать новости.
