Где-то я слышала, что человек ― не создатель. Следовательно, он не может создать то, чего в мире нет. Ему трудно даже вообразить то, чего он ни разу не видел. Это как в журнале, для которого я писала статью про зоофилов ― нужно быть спецом в теме, и тогда редактор тебе поверит. Как-то наши миры, судя по всему, странно пересекались. Пока Рената собиралась с мыслями, я успела задать еще один вопрос. Так же как в случае с розовыми шеями, я спросила, когда у нее на родине появились те передачи.
― Не помню, ― сказала она, ― давно. Но фанаты прочухали фишку недавно. Появилась даже новая тюремная форма ― темный.
Слава земному психоделику Толкиену, давшему толчок межгалактической фентази ― подумала я и стала готова дослушивать про картинки.
― Нам не сообщали, что точно вашим впихивают в мозги. Но из достоверных источников я знаю, что лучше прочих кадров на вас почему-то действует бородатый мужик на облаке и голый на серфинге. Некоторым почему-то показывают мужика в горах. Наверное, хотят посмотреть, который их них эффективней.
― И что мы?
― И вы начинаете искать этих мужиков. Потом, после того, как из труб вас возвращают обратно на землю.
― Рената, ― сказала я, отметив про себя, что нас все-таки, возвращают, ― ты знаешь, почему мужики разные?
― Почему?
― Чтобы мы соревновались, чей лучше.
Кажется, я объяснила в ее духе. Рената задумалась.
― В этом есть смысл. Хотя, у нас все это называют лечением.
Если подумать, то, в общем-то трубы ― не такой уж крутой метод борьбы с межпланетным востоком (то есть, злом). Цивилизованные миры, похоже, жалостливы. Я вспомнила передачу про военный госпиталь, где американцы латали иракскую девочку. Ее родителей шмальнули где-то в Багдаде свои же.
― У вас есть национальности? ― спросила я.
― Чего?
― Ну, разный цвет кожи, японцы, русские…
Рената засмеялась и потрясла головой.
― Нет, все, чем мы различаемся, это количеством ног. Чем больше ног, тем больше пространства ты можешь освоить.
― У тебя ― длинные… то есть, много?
― Да. У меня очень много, ― немного неуверенно сказала она. Может быть, при втором переходе она забыла не только свой план?
Я решилась на немного нескромный вопрос.
― В чем смысл вашей жизни? ― спросила я и покрылась румянцем. Вдруг она ответит: в том, чтобы в мире не осталось ни одного недоразвитого…
Рената, как ни обидно, не оценила моей попытки установить редкий эмоциональный контакт.
― Хорошо, ― немного погодя сказала я, ― предотвратить воровство землян ― это все, что нам нужно сделать?
― Не дать процветать киднеппингу ― это все равно, что лечить болезнь, а не ее причину, ― изрекла Рената, ― консультант нашего министра вместо труб придумает что-то еще.
― Да. Вам опять повысят налоги, и вы оплатите исследования по уродованию моих земляков… Предлагаешь замочить консультанта?
― Тогда министр наймет себе еще одного. Министры не могут без консультантов. По статусу не положено.
― Хочешь, чтобы мы ухлопали все ваше правительство? Ты же сказала, что вы бессмертны, кажется.
― Я сказала, что мы не стареем, ― загадочно промурлыкала она, ― и потом, что за выражения «ухлопать», «замочить»? Мы что ― ролевая компьютерная игра?
Я забыла, что у нее нет плана.
― Кстати, ― зато я вспомнила кое-что, ― почему ты звонила мне на работу?
― Ах да! ― вскричала Рената.
Я начинала понимать, почему совет в Филях проводили мужчины. Я подумала о том, что нам, возможно, надо завербовать в свою компанию художника. В крайнем случае, он нарисует нам по паре новых тел, вместо искореженных в пылу сражений. Я начала представлять, какой бы мне хотелось быть.
― Они замочили, ― Рената произнесла слово по слогам, ― нашего транслятора. «Амебу», которая освещала проведение эксперимента с картинками.
― Боже мой! Транслятор ― это правительственная должность или свойство… души?
― Наемное лицо. Что-то похожее на ваше радио, но живое.
«Журналист», ― подумала я и разволновалась из солидарности.
― Транслятор ― по-вашему обозреватель ― он садится к определенному часу суток, сосредотачивается и просто думает, а мы в итоге его думанья получаем последние новости.
― Телепатия?
― Одностороннее вещание идей. Кадры в трубах ― не первая попытка внедриться в вашу цивилизацию и спасти мировое сообщество от зла. Эксперименты ведутся, если измерять вашим временем, уже больше двух тысяч лет. Периодически образуются анти-группы, или индивидуалисты (как я), которым все это не нравится. Мы пытаемся что-то сделать, чтобы защитить… недоразвитых, ― она слегка запнулась.
― Я же говорю, Че Гевара.
Рената не слушала. Видимо, медиа-планер не глубоко заходил в нашу символику.
― Однако, каждый раз наши попытки проваливались, и вас продолжали уничтожать. А это нарушение принципа соглашения.
― Какого соглашения?
