Война Небесных Властелинов полностью

Зверь весил свыше четырех тонн и шел по зараженной земле напролом, как танк, с легкостью сваливая гнилые, покрытые плесенью деревья. Зверь был очень старый, с толстой, грубой шкурой, покрытой шрамами, зажившими в незапамятные времена. Местами в ней торчали застрявшие обломки стрел. Но старость не сказывалась на быстроте его движения. Он был способен передвигаться со скоростью до двадцати миль в час.

Зверь был голоден. В этот день он уже употребил в пищу огромное количество разнообразных животных, но так и не насытился. Из-за чудовищного расхода энергии подкормка ему требовалась постоянно. Кроме того, в него заложили предпочтение человеческому мясу и крови, и поэтому животные никогда не могли дать ему чувство настоящей сытости, сколько бы он их ни съел. Прошло уже много недель с тех пор, как он пробовал человечину, но несколько часов назад он почуял присутствие людей, в большом количестве, совсем рядом. Вот она, цель его жадных исканий по зараженной земле.

Он приостановился и поднял вверх один из своих массивных отростков. На кончике отростка имелся чрезвычайно чувствительный обонятельный рецептор, и зверь использовал его для анализа воздуха. У него были и рудиментарные зрительные рецепторы в промежутках между отростками, и различные слуховые органы, разбросанные по всему телу, но лучше всех ему служили анализаторы запахов. Да, люди близко. Недолго осталось.

И зверь возобновил свое стремительное движение.

Раздался глухой, мощный скрежет. Что-то - причем очень большое - елозило по обшивке. Кто-то явно пытается проникнуть на базу. Кто бы это мог быть? Кальмар? Или особенно крупный экземпляр подводного червя? Скрежет все нарастал, и Рин нахмурился. Однако элой, сидевший перед ним, не обращал на шум никакого внимания. Все та же мечтательная улыбка, все тот же безмятежно-отрешенный взгляд больших карих глаз, взгляд сытого младенца. Элой сидел на низком пуфике совсем голый. Невольно взгляд Рина опустился на его живот и ниже, на гладкое место между ног. Не в первый раз он позавидовал этим существам, не знавшим сексуальных проблем. Сегодня зависть была особенно острой.

Скрежет раздался снова. Рин решил, что это все-таки кальмар. Он мог без труда представить себе твердый хитиновый клюв, тщетно пытающийся найти щель во внешней обшивке базы. Его охватило сильное искушение вывести Той и убить тварь, но он еще больше хотел продолжить разговор с элоем, раз уж представилась такая возможность. Такая редкая возможность захватить внимание кого-нибудь из них больше чем на несколько мгновений.

– Пэл, - продолжил он, - если вы продержите меня взаперти еще немного, я думаю, что сойду с ума. Мне двадцать лет. Я полон сил, но мне скучно. Я близок к крайнему пределу. Неужели вам меня не жалко?!

Элой по имени Пэл постарался изобразить на лице грусть, но без особого успеха. Он просто не мог выйти из состояния постоянного довольства и счастья. Как и все другие элои. Голос Пэла был больше похож на шепот:

– Ты сам знаешь, мы тебя не держим взаперти. У тебя есть Той. С ней ты можешь свободно плавать, летать, ходить по большому миру там, где хочешь…

– Ну да! Там, где ничего нет, кроме снега, льда, опять снега, пингвинов и кучи древних заброшенных шахт. Мне надо туда, где живут люди. Такие же, как я!

– И мы, и твои обучающие программы уже рассказывали тебе о том, что творится во внешнем мире. Со времен Генных войн мир превратился в страшное и опасное место. Здесь ты в гораздо большей безопасности, чем там, Рин…

Голос Пэла утих. Его внимание захватила одна из фигур, свисавших с низкого потолка. Он блаженно улыбнулся ей:

Рин понял, что сейчас потеряет собеседника. Он повысил голос:

– Я готов рискнуть! Я здесь чужой, Пэл! И ты, и все ваши это знают. Я хочу к своим, к настоящим людям. Я хочу настоящую женщину!

Ну вот, он так и знал, что рано или поздно свернет к больной теме.

Пэл еще какое-то время смотрел на фигуру, потом с усилием перевел взгляд на Рина.

– Мы понимаем твои желания, Рин, и мы сочувствуем тебе. Мы бы с удовольствием модифицировали тебя, но Этическая Программа не разрешила, сам знаешь.

– Сочувствуете? - усмехнулся Рин. - Вы, элои, не способны на сочувствие, вы заняты только собой. Сам знаешь.

Пэл едва заметно пожал своими узкими, почти детскими плечами и улыбнулся. Рин испытал сильное желание ударить его, но заранее знал, что это будет бесполезно. Он уже дважды набрасывался на элоя с кулаками и, хотя получил от Этической Программы выговор и взыскание, не удостоился со стороны элоев каких-либо недобрых чувств. Нельзя обидеть или причинить боль существам, неспособным испытывать ни боли, ни обиды.

Он заставил себя сбавить тон.

– Отпустите меня, Пэл. Отпустите на волю.

– Это невозможно, ты же сам знаешь. Мы не можем рисковать.