Военные дела Орсо не слишком беспокоили — теперь он в самом деле был скорее знаменем войны, чем её полководцем. Тревожило другое: найти след Ады удалось лишь раз, и то он оборвался на пегой кобыле. Любопытно, что и Порох, и Сова, если верить пленным, были захвачены в качестве военной добычи не в Саттине — там здешние айсизские части даже не были, — а на южной границе с провинцией Ринзора. Удалось установить, что произошло это самое позднее два месяца назад — иначе говоря, со времени штурма Саттины к тому моменту прошло уже не меньше двух декад. Оставалось предположить, что Ада уехала из Саттины ещё до её захвата и увезла лошадей. Это обнадёживало… но не слишком.
Орсо хватался как за соломинку за мысль, что если бы Ада погибла, её тело непременно опознали бы, и это не осталось бы неизвестным андзольским властям. Смерть приёмной дочери короля — событие, по важности сравнимое с гибелью принца или, самое меньшее, министра. Но таких новостей не было! А значит, если Ада жива, то найдётся, а если в плену, то выберется — здесь Будай, пожалуй, прав, надеясь на её удивительные умения.
С такими мыслями жить было немного легче, бремя сына Творца пока вроде бы не слишком давило, да и перспектива расплатиться за свою политическую наглость пока отступила, и Орсо занимался тем, в чём понимал больше всего: в создании основ для перемен в стране. За последние декады он хорошо выучился говорить с людьми — честно, доверительно, ясно, они это чувствовали. Орсо доводилось читать в газетах речи андзольских министров и депутатов айсизского парламента, но большинство их были построены как корпус корабля — обтекаемо. Ему обтекать было практически нечего — он пока что мог называть вещи своими именами: измену — изменой, свободу — свободой… Находилось и с кем поговорить о могуществе соединённой силы производителей — всё, о чём говорила Ада, уже давно в его памяти уложилось и утряслось в стройную схему, да так, что иногда удивлялся даже Марко, умелый агитатор. От него Орсо не делал тайны из своих познаний, наоборот — пересказал всё, что помнил, и с теми же примерами, какие приводила ему Ада. Марко слушал, видимо, находя в этом изложении подкрепление каким-то своим идеям и опыту:
— Откуда вы это знаете? Ведь в школе, простите, этому не учат…
— Меня учила госпожа Анлих, а откуда знает она… — Орсо нахмурился, подумал, но решил не разводить секретов, тем более, что Ада ему не запрещала рассказывать о ней…
— Она сама пришла из другого, более технологически совершенного мира, который, как и наш, проходил эпоху общественных потрясений из-за того, что прежняя власть уже не могла управлять по-старому, а люди, жившие под этой властью, уже не согласны были её терпеть.
— Как у нас… — кивнул Марко. — Но… если она тоже пришелец…
— Почему она за нас? — улыбнулся Орсо. — Потому что она и там, у себя дома, была на стороне рабочих. Это они построили великий мир — тогда, когда трудились ради собственного блага, а не для пользы королей и парламентов. Но… — он вспомнил вдруг и ещё кое-что из адиных рассказов, — были миры, которые не справились с этой борьбой. Истощив силы в попытках освободиться, они разрушились. Иногда так случалось потому, что на помощь старому миру приходили такие же пришельцы извне, как у нас.
— Но почему же разрушились? — Филиппи был озадачен. — Разве там не могли просто вернуться к власти прежние правители?
— Им просто не над чем было властвовать — в попытках избавиться от тружеников они просто уничтожали их и всё ими сделанное. А без труда и знаний мир погибал.
— Если я расскажу это товарищам… — Марко замялся.
— От меня можно не скрывать — я давно понял, что у вас есть организация, — кивнул Орсо. — А почему бы не рассказать?
— Могут не поверить. Скажут: почему мы должны опираться на чужую историю?
И на это в объяснениях Ады был ответ:
— Потому что чужой истории не бывает. Люди всех миров — единый народ, и те, пришельцы, — тоже из этого народа. Как бы они ни пытались забраться на троны высших сил, им это пока не удалось…
И здесь перед глазами Орсо вновь замелькали короткие, но отчётливые видения, будто одной этой фразой он развязал какой-то узел воспоминаний.
