Оставался Армини. Смешливый, курносый, кудрявый, как барашек. Совсем безобидный на вид. У него была ещё какой-то едва заметная особенность речи — то ли лёгкая шепелявость, то ли привычка произносить согласные мягче, чем они есть… Орсо потребовал принести ему в самовольно занятый кабинет мэра лучшие карандаши, какие найдут, и стопку бумаги, сел за стол, очень похожий на отцовский, и закрыл глаза. Уроки отца вспоминались не подряд, урывками, но схему человеческой головы с пропорциями он помнил наизусть. Представил себе эту схему как бы парящей в воздухе сеткой полупрозрачных линий и, мысленно поворачивая туда и сюда, начал лепить на неё формы лица «брата Джованни». Приходилось всё время сравнивать свои воспоминания с получающимся наброском, но дело пошло на лад. Художественной ценности рисунок, конечно, не представлял, но портретное сходство появлялось!
Полидоро явился на вызов и тут же снова отправился в ставку с двумя листками бумаги: на одной был рисунок, на другой — приказ Модесто разыскать изображённого там человека в Джеризу, где бы он ни был, и доставить в тюрьму. Раз гражданские власти не знают убийц, их найдёт военная полиция.
Возвращаясь в свою ставку, Орсо совершенно растерял своё боевое настроение. Казалось бы, радоваться надо — осада Джеризу снята, провинция, считай, свободна, можно планировать поход на столицу, ещё совсем немного — и война окончится… Отчего же тогда так погано на душе?
Манфредо. Дурак «брат Джованни». Лопоухий, в сущности, парень, моложе самого Орсо, начал с посиделок в весёлой компании, а теперь обвинён в преднамеренном убийстве. Причём организатора, возможно, поймать не удастся, а он, Манфредо, попадётся непременно, потому что щенок. И цена освобождения Джеризу — его голова на пике. Не осудить его, если он виновен, господин командующий Освободительной армией не даст, иначе грош цена его слову. А сколько ещё «братьев» из «преинтереснейшего общества» чудят сейчас по стране? Кто из них что ещё успел сотворить такого, что просто так не сотрёшь и не забудешь?..
Хотелось напиться, но Орсо уже понял, что ему это проверенное средство от всех забот не помогает…
У Альберико в освобождённом городе нашлись какие-то родственники, и, сменяясь с вахт, он пропадал теперь у них в гостях. Орсо подумывал тут его и оставить, но может выйти обидно! Всё же кое-что для армии он сделал, и награду ему вручили недаром. Обычный балованный мальчишка, он сам едва таким не стал…
Возвращался баронский сын обычно под утро, и легко было догадаться, что после родственников он находил куда ещё можно пойти скоротать ночку. Пусть его развлекается, пока есть время и возможность. Джеризу ведь кое-чем обязана Освободительной армии — Касерес ушёл, как только увидел Скиччи в кандалах. Репутация командующего окрепла ещё больше… врагам есть за что зацепиться, если захотят!
Вечером, уже в сумерках, Альберико неожиданно попросил через адъютанта (пришлось завести, иначе никакого порядка не будет) уделить ему несколько минут для разговора. Орсо уделил; в прошлый раз Альберико сильно выручил армию, обижаться на него за то, что барчук и сноб, уже глупо…
— Господин Травенари, я знаю, что вы разыскиваете вашу… мать, — начал баронский сын, как всегда, без предисловий. — Мой родственник говорит, что знает человека, который разговаривал с Адой Анлих ещё до того, как Касерес подошёл к городу и блокировал его.
Орсо замер, радуясь, что именно в это мгновение повернулся к Альберико боком; очень не хотелось бы, чтобы Джустино-младший видел сейчас выражение его лица. Но голос не подвёл:
— Где разговаривал?
— На севере Джеризу, там есть такой городишко Лострес. — Тон у Альберико был беззаботный, а у Орсо глухо бухнуло сердце. Лострес — вблизи границы с Ринзорой. Как он и вычислил.
Спокойно, надо выдохнуть, теперь — ровный вдох… и говорить тоже ровно, разговор деловой, только спокойно, не пори горячку, сын Творца!
— И кто этот человек? Ему можно верить?
— Не знаю, — Альберико развёл руками. — Я только передаю то, что узнал.
— Но хотя бы его имя вам известно? — Орсо взял себя в руки: если это просто заброшенная наживка, то ничего полезного на вопрос об имени ему не скажут.
— Какой-то зинал — Сандер или Сандар…
Орсо разучился дышать. Одумался, только когда заныло привычно в груди. Заставил себя вдохнуть и выдохнуть несколько раз, Альберико это заметил:
— Вы нездоровы, командир? Может быть, я не вовремя?
— Всё в прядке, простите. Душно, — Орсо подошёл к окну, с усилием поднял раму. На время совещаний окна держали закрытыми, но сейчас здесь не говорят ничего важного — просто так, беседуют о личном… Да, не только ему душно — гроза собирается.
— Я могу увидеть этого зинала? — Помоги мне Творец, если он здесь… он ведь уезжал прямо в Айсизи, а вернуться тем же путём не смог бы — всё, как предупреждала Ада…
— Конечно, когда прикажете! Я попрошу моего родственника вызвать его сюда, в расположение армии… если это не нарушает никаких порядков…
