Положение спас конюх Ринальдо; Орсо не без опасений рассказал ему о щекотливой ситуации и честно предупредил, что дело без шуток опасное — уже есть трупы. Ринальдо беспечно отмахнулся:
— Помереть везде можно! Под ломовика вон попадёшь на улице — и к Творцу в светлое небушко… Чего сделать-то надо? Вы растолкуйте, а я уж попытаю удачу, на новенького авось и повезёт. Скажу, на работу нанимаюсь подённо, там таких на пучок десяток ходит…
Выслушав наставления Паоло, юный разведчик отправился на забытую Творцом окраину столицы, где ютился кабачок. Следующие четыре часа кряду Орсо ходил кругами по своей спаленке, не находя себе места от волнения. Ему казалось, что он отправил парня на верную смерть, а то и что похуже! Сам-то он, даже уверенно ожидая нападения в кофейне, едва не оказался, выражаясь воровским наречием, «наколотым на булавку»…
Уже темнело и густо валил снег, когда Ринальдо появился в доме на Звериной: продрогший, заснеженный, но живой и бодрый. Орсо прямо с порога потащил отважного разведчика на кухню и принялся поить горячим компотом — по случаю отменно зябкой погоды тёплое питьё в доме Ады не переводилось. Ринальдо в охотку выхлебал целую кружку, попросил ещё и лишь тогда взялся рассказывать:
— Кабачишко — помойка каких мало, дыра кладбищенская, а хозяин с хозяйкой — ни дать ни взять жульё, мазурики чистопородные. Глазёнки так и бегают, так и бегают! Если бы взаправду я работу искал — этот шалман за три мили обошёл бы, голова целее будет… Значит, так: двор там крошечный, зато забором обнесён на совесть — не перескочишь. — Орсо подвинул Ринальдо лист бумаги и карандаш, и конюх принялся рисовать расположение всего, о чём рассказывал. — Посреди двора — сам кабак, вот тут — ворота, но их в полную ширь не распахнёшь, снегом привалило. Калиточка только одна, здесь вот, с угла.
Подошедший Паоло тоже внимательно изучал чертёж, не прерывая доклада.
— Входов в кабак два — для людей и для прислуги, вот тут, — карандаш отчеркнул две пометки на плане. — Отсюда вот — кухня, вниз ступенька ведёт, темнотища там — глаз коли, только ощупью можно… А тут, за столами — ещё одна дверь, чего там за ней — не видал, при мне не открывали, а замкнута на ключ, так не заглянешь.
Паоло кивнул Орсо: хорошее место! Орсо мысленно согласился, я вслух спросил:
— Сколько там людей может разместиться?
— Десятка три, если потеснее, — без сомнений сообщил Ринальдо. — Вдоль столов скамейки стоят, на них штук по пять людей посадить можно.
— Ясно, — подытожил Паоло. — План вырисовывается такой…
Поздно вечером Орсо ещё раз проверил своё новое оружие, убедился, что весь барабан, кроме одной каморы, заряжен, как показывала Ада, и спрятал его во внутренний карман сюртука. Прямо как для него карман — и не мешает, и достать легко!
Орсо потушил свечу, и теперь комната освещалась только сиянием снега во дворе. Свежие сугробы отражали свет, падавший из соседних окон, и зелёный блеск молодой луны. В этой неполной темноте, как ни странно, хорошо думалось. Юноша ещё раз мысленно повторил то, что должен будет завтра сказать «братьям»… если у него будет такой шанс. Дело может повернуться по-разному, и возможность геройски пасть от пули поганца Мауро никуда не делась!
Но Орсо понял вдруг, что его это не пугает. Было, скорее, грустно, что выстрел какого-то, прямо скажем, мелкого негодяя может отправить его раньше времени на встречу в Творцом, и он не увидит ни морских экспедиций, ни новых писем от Адиных родственников… ни балов с Джулией… Может, его душа и правда лишь звезда, снятая волею Творца из чёрной бесконечности небес и поселенная на земле? И помнит ли звезда, возвращаясь в звёздный круг, что видела она, что пережила здесь, на маленькой земной тверди?
Не давая себе целиком погрузиться в печаль о том, чего ещё не случилось, он разделся и лёг — надо было отдохнуть как положено перед «операцией», а не бродить по дому в свете луны, как влюблённое привидение. Что бы сделали на его месте таинственные родственники, которых, по словам Ады, у него так много? Сочли бы они достаточно важной всю эту историю с «братом Мауро» и его затеями или сосредоточились бы на действительно важных, всемирных делах? Но разве всё рассказанное этим провокатором — не важное дело? Шестерёнка в сложном механизме мировой истории… Вынь-ка одну из шестерёнок в часах — и они встанут! Может, и в самом деле нет неважного, мелкого, несущественного, если ищешь вмешаться в события надмирового размаха?
Снился почему-то нарисованный на тонкой бумаге план звёздных систем, осыпанный пылью неизвестных миров и помнящий руки неведомых борцов за будущее счастье.
