На встречу пришло три десятка человек — потомки почти всех знатных семей столицы и окрестностей; многие приехали на праздники и поневоле остались на королевские похороны, так что собрание вышло представительным. Тем лучше, рассудил Орсо, подсматривая за происходящим в цель двери кладовки кабачка, который брат Мауро выбрал для «интереснейшего общества». Ринальдо описал его точнее некуда: в соревновании на звание самого унылого и подозрительного заведения столицы этот притон намного обошёл тот, где они с Матео побывали в прошлый раз…
Брат Мауро явился не один — с ним были ещё двое, почти одинаковые на вид, молчаливые и ненавязчивые; они расположились по углам трактирной залы и замерли там. Следовало предположить, что пистолеты у них под рукой, и не по одному; Орсо поделился этим предположением с Паоло, бывший полицейский согласился и посоветовал, буде возникнет потребность войти в залу, не поднимать голову выше уровня столов. Орсо проверил, на месте ли забавный серебряный пистолет: тяжёлая холодная рукоять просилась в руку… рано, рано ещё, может, всё и обойдётся!
Матео тоже напросился участвовать; обижать его Орсо никоим образом не хотел, хотя и не был уверен в боевых качествах товарища. Поэтому его роль была одновременно сложной и не очень опасной — заранее явиться в трактир и проследить, чтобы хозяева не выкинули какой-нибудь подозрительной штуки. Основания держать их в почтительном страхе у Матео имелись в виде бумаги из управления полиции — Паоло уверил, что это будет достаточно, и оказался в целом прав; хозяева, кажется, нередко имели дело с сомнительными людьми и подозрительными историями, так что навязчивое внимание полиции очень помогло им проявить здравомыслие, а ещё больше укрепили в этом решении пятьдесят анов, выданных в качестве возмещения за возможную порчу имущества.
Трое полицейских дежурили снаружи, за забором, ещё трое после того, как члены «преинтереснейшего общества» собрались внутри, неслышно просочились во двор и притаились там. Когда ожидается стрельба, надо иметь преимущество в людях!
На сей раз, оглядев собравшихся за столами с выпивкой, брат Мауро начала без предисловий:
— Братья! Страна понесла тяжёлую утрату; Его величество не зря называли самым миролюбивым монархом современности, и теперь только ленивый не размышляет, насколько доступной стала Андзола, лишённая своего главного защитника. В воздухе носится запах горящих фитилей и ружейного сала, братья! Война на пороге, и кто из соседей-шакалов первым дерзнёт нарушить наши границы — лишь вопрос времени. Готовы ли вы?
— Готовы! — рявкнули тридцать глоток; Орсо в свою наблюдательную щель с восхищением заметил, что и Федерико не отстал от других, вот только готов он был немного к другому повороту событий. Чем дальше, тем больше воспитанник Ады восхищался молодым Масканьи: туповатым и нерешительным он казался ровно до тех пор, пока не вырабатывал план и не начинал воплощать его в жизнь. Отважный, последовательный и упорный союзник и страшный противник!
— Со дня на день Его высочество Джакомо начнёт подготовку к отражению агрессии против нас, — продолжал брат Мауро. — Наш священный долг — оказать ему в этом поддержку и помощь, убедить наших менее решительных собратьев, что время колебаний прошло: в опасности не только страна, но весь цивилизованный мир! Андзола — на острие прогресса, впереди многих по уровню развития, нельзя, чтобы всё это было разрушено ордами врагов, падких на грабёж!
Хорошо поёшь, как по нотам, мысленно одобрил Орсо. Но Ада как будто читала твою партитуру…
— Горите, братья! — воззвал брат Мауро. — Горите ясно, как светочи во тьме бессилия и трусости! Даже если не мы разожжём огонь войны, кто, как не мы, направит его на разрушение старого, отжившего, косного! Если мир стряхнёт с себя окалину прошлого и возродится, — он будет спасён! Если нет — лучше погибнуть в этом огне, чем десятками лет тихо гнить в куче навоза!
Дать бы тебе, мерзавец, вилы побольше да заставить разгребать этот навоз, который ты и твои идейные приятели навалили на мир, разозлился Орсо. Рукоять пистолета снова коснулась кожи яростным холодом: они будут гореть, будут, но не так, как мечтается этому провокатору! На мгновение Орсо словно в самом деле увидел исполинский пожар, охватывающий планету, как глобус из папье-маше: в огне съёживаются и чернеют материки и острова, пылает океан и дымные колонны устремляются к чёрным небесам, лишённым звёзд… Чтобы отогнать заманчивое и жуткое видение и вернуться к реальности, он схватился за оружие: последнее дело — в разгар важной работы предаваться визионерству, как барышня на сеансе гадания!
— Сколько же нас, братья? — взвыл Мауро. — Сколько нас пойдёт во главе святой освободительной войны?
Молодёжь вскочила, глухо брякнули сдвинутые кружки:
— Мы все здесь!
— Мы все!
— Не все! — выскочил кто-то незнакомый Орсо из-за дальнего стола. — Брата Джузеппе нет!
— И брата Лукано!
Мауро сразу погас, будто свечку задули (великий всё-таки актёр!), и сказал тихо и хрипло:
