Намного интереснее был герой: немолодой, заметно старше своего персонажа, певец был, по контрасту с героиней, обделён внешней красотой. Невысокий, полноватый, вероятно, лысеющий (на нём явно был парик), он обладал, однако, на удивление богатым и гибким голосом и, в отличие от партнёрши, легко справлялся со своей партией, причём пел её оригинальную версию. Об этой особенности оперы Орсо тоже слышал от отца: партия разбойника была написана для вполне определённого певца — хорошего друга композитора, и когда его не стало, никто не мог повторить её так, как она написана изначально. Пришлось автору сделать упрощённый вариант, доступный для всех… Удивительно, что этот чудесный голос делает в саттинской глуши!
Увлёкшись сюжетом и поразительным звучанием местного тенора, Орсо едва не забыл, зачем вообще сюда пришёл. В антракте следовало уже начинать знакомство с публикой! Правда, знакомых имён ему так и не назвали…
Личность полковника показалась ему самой любопытной — как из-за его связи с генералом Писци, так и по причине его собственного положения: пограничная стража почти наверняка причастна к заговору! Что ж, атакуем полковника.
Дождавшись, пока дородный Треппи выплывет из партера, поддерживая под руку такую же монументальную супругу, Орсо не спеша вышел им немного наперерез:
— Господин полковник, позвольте вас приветствовать… — Дальше полагалось представиться, но сделать это Орсо не успел: Треппи глянул на него из-под мохнатых бровей так, словно обратившийся к нему юноша был виновен в тягчайших преступлениях, а полковничиха, злобно, с треском сложив веер, басовито молвила:
— Вам и таким, как вы, следовало бы сейчас вести себя поскромнее — в такой-то момент! — И, удостоив Орсо презрительным взглядом, она уплыла вслед за супругом, всей своей массивной фигурой источая высшую степень недовольства.
Орсо остался стоять, где стоял, в полном недоумении. Неужели местное высшее общество решило таким образом сразу поставить его на место? Но почему?..
От раздумий его отвлекло деликатное покашливание сзади. Орсо обернулся, готовый отразить новую порцию оскорблений, но позади него стоял Треппи-младший, и выражение его лица было явственно виноватым:
— Прошу, сударь, не судить строго моих родителей — вы здесь, вероятно, недавно и не знаете наших здешних драм… Я Родольфо Треппи, — молодой человек протянул Орсо руку. — А злость мамы вы на свой счёт не принимайте — это всё из-за Сильвии… это моя сестра…
— Орсо Травенари, рад знакомству. А позвольте узнать, что случилось с вашей сестрой?
Родольфо помрачнел:
— Она… пыталась убить себя из-за мужчины. Из её объяснений можно лишь понять, что он обманул её, но кто он и что совершил — мы не знаем. Поэтому мама на всякий случай подозревает всех мужчин… особенно молодых.
Утро следующего дня уже не поливало дождём, солнце светило прямо на кровать Орсо, но встать ему удалось не сразу. Вечер вышел какой-то неожиданно бурный — разговор с Родольфо, приглашение на партейку в карты от капитана первого ранга Лодовико Гатти, новый раунд ссоры с госпожой Треппи, отчего-то решившей, что Орсо её преследует, длинный и извилистый путь домой с учётом двух рюмок в компании студентов, возвращавшихся из оперы, внезапная драка на входе в университетский городок… А уже у самой гостиницы Орсо вдруг понял, что у него из кармана во всей этой суете пытались вытащить ключ, но что-то пошло не так, и воришка не стал повторять попытки. И на том спасибо!
На тумбочке у кровати стояли графин с чем-то мутно-жёлтым и стакан, рядом лежала записка от Ады: «Убежала по делам, никогда не мешай вино с ромом!» Непривычная к питию голова Орсо была с ней в целом согласна — виски давило и глаза не хотели смотреть на яркий свет, хотя ужасных симптомов тяжёлого похмелья, какие в изобилии описывались в романах, он не ощущал. Орсо осторожно понюхал содержимое графина: Ада ухитрилась и тут, вдали от родной кухни, соорудить лимонный компот — её любимое лекарство от всех бед. Компот уже почти остыл, но хуже от этого не стал: два стакана этого спасительного эликсира, проглоченных залпом, немного привели отчаянного гуляку в порядок. Пора была вставать и осмысливать итоги вчерашней разведки, лучше всего — с карандашом в руках, чтобы ничего не упустить.
В двух словах итоги эти сводились к тому, что Саттина особых опасностей от войны не ждёт, несмотря на провокации на сухопутной границе. Саттина верит, что доблестный андзольский флот защитит её от любой угрозы. Саттина гордится своими бравыми моряками и нежно любит свои корабли. И если заговор протянулся так далеко, что затронул командующего всей пограничной стражей, то какие-то корни должны быть здесь — сухопутная и морская границы встречаются в Саттине.
