Уж больно Боков не любил эти русские толпы на дорогих лыжных курортах! Сплошной выпендрёж, шум и суета. Он же любил тишину. Шума ему и по работе хватало.
Он арендовал небольшой, но очень симпатичный альпийский домик чуть выше по склону от Ослиной Горы. Правда, дом только внешне выглядел скромно, внутри же он был оснащён по максимуму, даже небольшой бассейн там имелся в подвале.
И самое главное — хорошая связь. А то здесь, в этом горном ландшафте было слишком много «ям», где даже самые навороченные мобильники не работали. Не ловили ни звука. На той же Ослиной Горе поговорить по телефону можно было только на вершине, а чуть ниже связь исчезала, как заколдованная.
С утра, после небольшого завтрака они с Лялей катались. Охранник Вова торчал у подъемника, как волос на лысине. Боков даже толком не знал, как эту Ляльку зовут — как и всех своих женщин на сезон называл просто Лялей. Она откликалась — и ладно. Длинноногую подружку–спортсменку привёз ему верный друг, Паша — Сидиром.
Привёз, сам покатался денёк — корявенько так у Паши получалось, и отбыл назад, на историческую родину. Творить, мать её, историю. Раз уж этот осёл, скорее козёл, а ещё точнее — кабан, оказался таким строптивым. Ох, не любил Боков подобных раскладов!
Лялька, подруга Ослиной Горы, каталась неплохо. Даже артистично. Спортивная девчонка, надо всё–таки узнать, как её настоящее имя, — лениво думал Боков, рассматривая гору внимательным взглядом. Сегодня народу было совсем немного — какие–то поляки с визгливыми детьми и таксой в бархатной попоне, несколько местных, из городка — их рожи Боков видел вчера в баре, где они с Лялей накачивались резаным пивом. Занятное такое фирменное пиво — полкружки тёмного, пол — светлого. Стоит копейки, а вполне ничего. Надо в Белоярске сделать пивбар для своих, где давали бы такое же. Сидирома напрячь, пусть организует. И чтобы обслуживали Ляльки в мини–шортах, аппетитно врезающихся в задницу…
Боков подождал, пока подруга Ослиной Горы спустится:
— Ещё по разу и потом — в бар? — предложил он.
— Как скажешь, — пожала плечами раскрасневшаяся девушка.
Она на самом деле предпочла бы покататься, пока стоит погода, но приказы здесь не обсуждались. Паша её об этом предупреждал, указывая на соответственный пункт в контракте, который шёл сразу после пункта «сексуальные услуги».
Ей здесь платили по дням, и платили хорошо, поэтому выёживаться она не собиралась. В бар — так в бар. К маме — так к маме. Хорошо хоть клиент попался ничего — не слишком старый и к групповухе не принуждал. Хотя она особенно бы и не расстроилась — охранник Вова был жеребцом вполне фактурным, накачанным, ей такие нравились.
Звонок, которого Боков ждал, застал его на начале спуска. Звонил Паша:
— У нас всё готово, — орал Паша, как зарезанный. — Когда выступаем, шеф?
Боков не успел ответить — связь сразу прервалась, хотя он и притормозил, виртуозно совершив вираж влево.
Завершив спуск, он приказал Ляле:
— Жди меня в баре, я ещё раз съеду.
Она кивнула и стала отцеплять лыжи.
Боков оседлал простенький подъемник и через несколько минут оказался наверху. Там, стоя на вершине, он спокойно переговорил с Сидиромом. Гора сохранит их тайну. Даром что Ослиная.
Внизу оранжевой точкой маялся Вова, проклиная эти грёбаные горы. Он замёрз и хотел жрать. А шеф всё стоял и стоял на вершине горы, будто каменный гость, про которого Вова не то читал в детстве, не то смотрел по телевизору. Такса в бархатной попонке подошла к нему, брезгливо принюхалась и помочилась на шнурованный ботинок. Но Вова не заметил наглого кобелька — он нёс свою, не менее собачью службу.
День выдался морозным и солнечным. Такие яркие деньки ранней весной на Урале случаются гораздо чаще, чем в Москве, где солнце упорно пытается пробиться сквозь низкое небо, но словно бы спотыкается о серые городские облака.
Даже в баре гостиницы «Башкортостан» солнечные лучи просачивались сквозь щели меж плотными синими шторами, узкими полосками словно бы перерезая поверхности столов и бликуя на разнокалиберных бутылках, выставленных на стойке бара.
Звякнул дверной колокольчик. Увидев входящего Нура, бармен Глазов, он же Меткий Глаз, устроил целое представление. Народу в баре ещё не было, поэтому Серёга старался лишь для одного Нура. Он жонглировал бутылками и бутылочками, ухитряясь одновременно готовить какой–то хитрый коктейль. Что ж, учёба в кулинарном техникуме и стажировка в школе барменов не прошла даром: Меткий Глаз не пролил ни капли, а оранжевый напиток в высоком бокале выглядел вполне на уровне мировых стандартов. Каковыми их, по крайней мере, считал Нур:
— Здорово! Пора переименовывать тебя в Ловкую Руку! — искренне порадовался талантам друга Нур, но, с сожалением посмотрев на коктейль, отодвинул бокал в сторону. — Я ж не пью с утра, — пояснил он.
— Безалкогольный, — Глазов ловко запустил бокал по стойке, прямо к руке Нура.
