— Сан Саныч, — приказал начальнику охраны Чуканов, — давай заедем в «Храм дракона» на Ленинском, перекусим. Оттуда — сразу во Внуково. Распорядись, чтоб самолёт готовили. Да и еду в «Драконе». Чего–нибудь поострее.
— Как, и домой не заедете, Артур Викторович?
— Да зачем. Там пусто и гулко. Мои в Лондоне, сам знаешь. А в Нефтесеверске — Бисмарк один.
— Понял. Отдыхать опять в самолёте будем?
Чуканов ответом его не удостоил. Только смотрел сквозь стекло на пробегающие мимо московские дома. Ему и в самом деле не терпелось вернуться в Нефтесеверск: дел там было слишком уж много.
По дороге Чуканов приказал остановиться у супермаркета на Смоленской. Там, он знал, приличный отдел для животных. Не может же он возвращаться к Бисмарку без подарка. Сан Саныч тенью следовал за спиной шефа. Тот долго рассматривал какие–то собачьи и кошачьи аксессуары.
Пока Чуканов вертел в руках приспособление для кошачьих когтей, похожее на обвитый толстой верёвкой бочонок, Сан Саныч с изумлением обнаружил нечто совсем несуразное. На упаковке с длинной сухой хреновиной было написано по–русски: «Бычий пенис». Чего только не придумают! — усмехнулся обычно невозмутимый начальник охраны.
Наконец, Чуканов выбрал. Он взял и бочонок, и какие–то специальные кошачьи лакомства, которые отвратительно воняли даже сквозь упаковку.
Ужинали почти молча. Чуканов с Сан Санычем за отдельным маленьким столиком, охрана — за большим круглым, возле окна.
Около десяти отправились в аэропорт. Движение к вечеру было небольшое. Ехали быстро, коротко притормаживая на светофорах: джип охраны следовал позади на расстоянии двух метров.
Когда в очередной раз остановились на пересечении с Обручева, слева, близко от машины Чуканова тормознул мотоциклист.
Сан Саныч цепким взглядом осмотрел парня в поблёскивающем закрытом шлеме, с небольшим рюкзаком на спине. Мотоциклист, опершись правой ногой обо асфальт, быстро сдёрнул рюкзак, державшийся на одном плече, и аккуратно пристроил его прямо на плоской крыше чукановского «мерса».
— Газуй! На красный! — заорал Сан Саныч прямо в ухо водителю: оставался шанс сбросить эту хрень на резком старте.
Но тяжелый рюкзак уже глухо стукнулся о крышу и прилепился к ней словно на магните. И в то же мгновение, секунда в секунду, мощный взрыв разворотил крышу автомобиля словно консервную банку. Пламя провалилось внутрь, а через мгновение вынырнуло вновь на поверхность — ярким чёрно–красным грохочущим грибом. Вокруг запиликали сигнализации припаркованных возле подъездов машин. Из окон домов с мелодичным звоном посыпались стёкла.
Когда охранники выбрались из отброшенного взрывной волной джипа, всё было почти кончено: «мерс» Чуканова пылал снаружи и изнутри. Ясно было как днём: шансов выжить у сидевших внутри не оставалось. Хотя двое из охраны и принялись яростно поливать останки авто пышной пеной сразу из двух огнетушителей. Через четыре минуты прибыли гаишники, ещё через пару — пожарные и скорая.
От мотоциклиста тоже почти ничего не осталось. Не считая мотоцикла, мощной красивой «ямахи». Мотоцикл, похоже, каким–то чудом вообще не пострадал. Даже двигатель продолжал работать — хоть сейчас садись и езжай. Переднее колесо медленно вращалось, поблёскивая спицами.
В доме Вафиных все уже спали. Кроме самого Вафина, который где–то шлялся — и Гоша даже знал где — и самого Гоши. То есть спали женщины, дети и старенький эрдель по кличке Буча. Впрочем, Буча спал практически всегда, делая перерывы только на еду и прогулки. Он не просыпался даже когда маленький Нурислам, только научившийся ходить, заваливался на него всем своим весом. Буча в таких случаях лишь глубоко вздыхал и переворачивался на другой бок.
Гоша не ложился — ждал звонка из Москвы. Он смотрел ночные московские новости под мерное сопение Бучи.
— А теперь — криминальная хроника, — объявил лопоухий ведущий и его синие глаза загорелись алчным блеском.
Гоше нравился этот диктор: он всегда с таким кайфом рассказывал о разборках, словно подпитывался от страшных историй энергией.
Буча вздрогнул во сне и задёргал мохнатыми лапами. Наверное, ему снились кошки.
— Сегодня в Москве около десяти вечера на пересечении Ленинского проспекта и улицы Обручева…
Гоша напрягся — это было совсем рядом с его домом.
— …был взорван автомобиль генерального директора «Севернефти» Артура Викторовича Чуканова. Погиб сам Чуканов, его водитель и охранник.
Телекартинка в сполохах мигалок показала такой знакомый Гоше перекрёсток. Посреди проезжей части стоял обуглившийся остов машины. Возле места происшествия — камера прошлась полукругом — было множество милицейских чинов, людей в куртках с буквами МЧС и ФСБ.
Комментарии давал генерал, зам. начальника Московского ГУВД:
