— Это было одно из условий Беркутова: вы должны были остаться целыми и невредимыми. Кажется, у него с Терентьевым была давняя дружба. Впрочем, об этом можно было догадаться и по срыву Терентьева.
— Похоже, вы все-таки собирались нарушить его условие, — желчно заметил Андрей.
— Ну, если бы обстоятельства заставили… — протянула она. — Но ведь все хорошо, что хорошо кончается, так?
— Во всяком случае, лучше чем для Беркутова, — Андрей не мог сдержать горечи.
— Я тебя прошу… — в её голосе прорезались новые, прежде незнакомые ему интонации. Он не сразу сообразил, почему они звучат так деланно и похожи на жеманство капризной девчонки: она пыталась говорить с иронией, чтобы скрыть боль, и впервые за все время, которое он её знал, ей не удалось попасть в тон. — Не говори о том, чего не понимаешь.
— Не буду, — ответил Андрей. Он понял: убийство Беркутова оказалось настолько грязной работой, что даже Богомола проняло, хоть она и держалась с прежним гонором.
О большем ему догадаться было не дано.
— Ты выполнишь мое поручение в срок?
— Да, — ответил Андрей. — Для чего это надо делать так рано?
Она хмыкнула — и как-то нехорошо хмыкнула, Андрею это не понравилось.
— Для алиби перед неким Беневоленцевым, банкиром, который должен завтра везти меня в гости к Курослепову. Я с утра позвоню ему и скажу, что у меня готов подарок для Курослепова, а он меня огорошит известием, что Курослепова ночью арестовали… Я буду потрясена — и исчезну.
— Разумеется, звонить ему ты будешь уже из аэропорта?
— Может, и чуть пораньше.
— Что за человек Садовников?
— Орхидеи для него важнее всего на свете. При этом ко всем людям заранее хорошо относится. Но обмана не прощает, и если уж разочаруется в человеке, то навсегда. Можно сказать и так: не прощает предательства по отношению к орхидеям. По-своему бескорыстен, или, вернее, не привык к деньгам. Те сотни долларов, которые платят ему новые русские, считает колоссальными суммами, и удивляется, что, платя такие деньги, они ему ещё и возиться в их оранжереях дают. А они хихикают и потирают руки, понимая, что специалисту такого класса на самом деле надо было бы платить десятки тысяч. Словом, человек, всем довольный — и при этом не идущий против своих принципов. Единственное, по-моему, что его мучает: что он не заявляет о своих заработках в налоговую инспекцию. Ему объяснили, что этого делать не надо, но он, кажется, все время сомневается, правильно ли он поступает… Поэтому иногда становится внезапно скрытен: будто створки раковины берут и затворяются в самый неожиданный момент. Ну, что, исчерпывающая характеристика?
— Более чем, — ответил Андрей.
— Тогда до свидания.
— До свидания…
…Богомол, отключившись от связи, повернулась к Зараеву:
— Сейчас мы попробуем переехать на другую квартиру. Скорей всего, сперва они не поймут, что мы — это мы, а потом попытаются заблокировать нашу машину своими в одном из ближайших переулков. Ничего не бойтесь, я знаю, что делать. Лучший способ сбить охотников со следа — это перестрелять их. Время до отлета мы в любом случае выиграем.
— Да, я понимаю, — со вздохом ответил Зараев. — А что делать с книгой?
— Оставьте её вашим племянникам. Мы потом поможем им продать её за настоящую цену.
— Хорошо…
…Андрей, на время выкинувший из головы все тяжелые мысли, очень славно провел весь вечер с домашними. Он поставил будильник на шесть утра, но сам проснулся раньше, в начале пятого. Убедившись, что Ольга крепко спит, он тихо прошел на кухню, достал диктофон и стал наговаривать послание, которое Игорю надлежало прослушать в том случае, если… Но Андрей надеялся, что никакого «если» не будет, и около трех часов дня он благополучно заберет оставшийся нераспечатанным конверт с кассетой и уничтожит его.
Было около десяти вечера. Игорь совершал очередной обход дома и оранжерей, когда его застал телефонный звонок.
— Да? — сказал он.
— Терентьев. Это Клим. Линяй от Курослепова.
— А что такое?
— Шиндин сделал ход конем.
— То есть?
— То оно и есть! Сдался органам.
— А при чем тут Курослепов?
— Он его сразу завалил. Мы ж были у него, всей сходкой. Парни, которым его «заказали», уже внаглую дежурили под окнами. Он позвонил следователю и сказал, что ему жизнь дороже, поэтому он сдается. И что он готов заложить того, кто спустил на него убийц, заметая следы своих «проказ». Шиндин ведь слишком много знает о забавах Курослепова… Кстати, и о том, что Курослепов взял этого гребаного гинеколога, он тоже знал. Похоже, они с гинекологом в связке работали. Сказал, что отвалит следствию мощного свидетеля, которого «заказчик» держит в заложниках и собирается убить, если следователь даст хотя бы предварительное обещание повесить ему, Шиндину, минимальный срок — а то и условный. Следователь, понимаешь, с радостью пообещал — и сейчас к вам едет бригада по освобождению заложников. Возможно, дом уже окружен. Так что выходи с поднятыми руками, если не хочешь, чтобы тебя в соучастники не примазали.
— Ты, похоже, был при всем этом?
