Игорь часто называл Андрея «адвокатом дьявола» — имея в виду одно из правил римской католической церкви: когда решается вопрос об очередной канонизации, назначается человек, именуемый «адвокатом дьявола». Он должен тщательно изучить всю биографию кандидата в святые, собрать весь «негатив» и «компромат», который удастся отыскать, и на слушании дела изо всех сил добиваться, чтобы кандидату было отказано в канонизации. Так, по мнению церкви, обеспечивается полная беспристрастность и объективность, необходимые для принятия правильного решения. Игорь поощрял Андрея, с его умом бывшего шахматиста-перворазрядника, на сомнения и придирки. Эти сомнения нередко позволяли разглядеть то, что иначе проскользнуло бы незамеченным. И вообще не давали «попасть в чужую колею глубокую».
— Ты сможешь порасспрашивать следователей? — спросил Андрей.
— Разумеется. Что ещё тебя смущает?
— Этот чеченец. Почему Богомол дала наводку именно на него?
— Потому что знала наверняка о его причастности к той мафии, которая контролирует проституцию.
— Но она подчеркнула, что, по её мнению, он не был похож на человека из преступного мира.
Игорь только рассмеялся.
— Мафиози бывают порой очень благообразны.
— И все-таки я бы его проверил.
— Пусть Повар проверяет! — отмахнулся Игорь. — Нас это не касается. В конце концов, нам за это не платят.
— Да, насчет Повара… Если мы догадались, что надо искать гинеколога Коревой, то Повар сообразит это ещё быстрее нас. Неужели он не опередит Богомола, при его-то возможностях?
— Если не опередит — значит, Богомолу дано «добро» на устранение этого гинеколога, — спокойно заметил Игорь.
— К тому все идет… — проговорил Андрей. — Но зачем? Ведь этот гинеколог — бесценный свидетель. Только он может подтвердить Курослепову, что Корева его надувала.
— Так, может, Повару вовсе не нужно, чтобы Курослепов об этом знал, пожал плечами Игорь.
— Тогда я просто не понимаю, что нужно Повару!
— Сила Повара в том, что этого никто не понимает… пока не оказывается слишком поздно! — хмыкнул Игорь. — Будем считать, что это само прояснится в ближайшие дни. Что ещё тебя смущает?
— Садовник, — сказал Андрей.
— То есть?
— Для того, чтобы успешно разводить такие цветы, надо иметь садовника высшего класса, специалиста по орхидеям. Почему мы ни разу не встретили этого садовника? Почему Курослепов о нем не упоминал и не предложил нам с ним встретиться — ведь садовник мог бы многое рассказать об оранжереях: когда он в них работает, когда они остаются без присмотра… В силу обстоятельств, мы сразу же кинулись по следу «неизвестного», забыв обо всем. Но, в более спокойной обстановке, разве мы не начали бы с дотошных расспросов садовника?
Игорь задумался.
— С одной стороны, в этом нет ничего страшного. И в наших книгах не раз упоминается, что самые страстные любители орхидей обходились без садовников, самостоятельно холя и лелея свои обожаемые цветы — даже богатейшие люди мира. Курослепов достаточно смыслит в орхидеях и достаточно ими увлечен, чтобы обходиться без дополнительной прислуги. Но, с другой стороны… Ведь кто-то должен ухаживать за орхидеями, когда Курослепов, например, в отъезде — и абы кому такое дело не поручишь. Почему Курослепов ни словом не упомянул о таком помощнике? Скорей всего, потому что этот человек появляется редко, и вообще фигура слишком второстепенная, чтобы о ней сразу вспомнили в поднявшейся суете. Однако, ты прав, спросить стоит. И, если через два дня орхидеи не появятся, то продолжить поиски продолжить с разговора с садовником. Кстати, таких садовников, которые ухаживают за орхидеями в отсутствие владельцев, называют «няньками». «Нянька» может знать или припомнить что-нибудь ценное. А почему ты вдруг подумал о садовнике?
