Моховых нужны были помощники, чтобы сделать видеозапись. Скажем, для того, чтобы предварительно установить аппаратуру. Ведь на оргии Моховых приезжал вместе с Курослеповым, и у него не было времени возиться с установкой и наладкой, а если б Моховых однажды заявился в квартиру Бечтаева один и стал бы с чем-то возиться исподтишка — это бы могло вызвать подозрения. Значит, надо кому-то доверится. Бечтаев не подходил: вполне мог заложить Курослепову. А на все готовый волчонок Яманов, которому был открыт свободный доступ в квартиру Бечтаева, был идеальной кандидатурой. Моховых достаточно было посулить, что он окажет всякую помощь в ниспровержении Бечтаева — и Яманов в лепешку расшибся бы.
А потом Моховых достаточно капнуть Бечтаеву, что Яманов под него роет, и вложить в руки Бечтаева пистолет — и единственный соучастник Моховых будет благополучно устранен, никому не успев ничего рассказать.
Да, но Яманов мертв — зачем его прикрывать?
Ответ достаточно прост: Повару стало известно о пленке через один из «контактов» Яманова — «контактов», который жив и действует до сих пор, и, возможно, именно этот «контакт» подсказал убийце (Богомолу или нет, все равно), как, убрав Моховых и Кореву, подкинуть пленку так, что она, якобы случайным путем, наверняка дошла до Повара. И этот «контакт» настолько очевиден, что Курослепову достаточно будет беглого взгляда на окружение Моховых и Яманова последнего года, чтобы его вычислить — и либо самому свести счеты, либо заложить главарям мафии, контролирующей проституцию. Значит, надо направить взгляд Курослепова совсем в другую сторону…
Если принять эту версию, то возникают, конечно, вопросы и шероховатости — но не из тех, которые не кажутся устранимыми — и, как ни крути, это самая разумная версия, объясняющая то, что происходит.
Повар продвигает своего человека в верхушку сутенерской мафии — и излишнее расследование путей, по которым прошла кассета, может этому человеку повредить. Поэтому надо срочно подкинуть очевидно виноватого.
Мог ли Бечтаев убрать Яманова, раскусив его? И, в таком случае, не стала ли смерть самого Бечтаева местью Повара? Или самым надежным способом расчистить наконец место наверху для своего человека? Во всяком случае, это объясняло бы, почему так быстро свернули следствие по делу Яманова — ведь при имеющихся уликах следователям было вполне по силам довести дело до конца. Если поступило строгое указание свернуть следствие, чтобы не засветить своих людей ненужной суетой…
Продумав все это, Андрей позвонил следователю Мазаеву.
— Здравствуйте, Александр Петрович, — сказал он. — Вам большой привет от Игоря Терентьева. Я — Андрей Хованцев, его компаньон. Игорь просил меня навести у вас кой-какие справки, потому что сам он слишком занят.
— Опять насчет Бечтаева, что ли? — сразу спросил следователь.
— Да. То есть, не совсем. Больше насчет человека, которого он убил, Яманова.
— А что, собственно, вас интересует?
— Все о его личности. Нам надо узнать как можно больше. Ну, и… О некоторых возможных прилагаемых обстоятельствах.
— Ну, личность это была ещё та. Я бы сказал, не личность, а тип. А что это за «возможные прилагаемые обстоятельства»? — осведомился следователь. Как показалось Андрею, не без усмешки.
— Почему следствие разрабатывало Бечтаева так аккуратно? Это произошло из-за естественных причин, или было какое-то торможение? — бухнул Андрей.
Теперь следователь рассмеялся открыто.
— Торможение всегда бывает! Порой мы сами себя тормозим… Бечтаев был как кирпичик, который надо вынуть очень аккуратно, чтобы другие кирпичи не посыпались и не завалили проход к сокровищнице. К верхушке мафии, я имею в виду.
— То есть, каждого засветившегося сутенера вы вынимали очень бережно, чтобы не всполошить крупную дичь? Чтобы это всегда выглядело как отдельный случай, и не было видно, в каком направлении расчищают завал? — уточнил Андрей.
— Вынимали. И вынимаем, — подтвердил следователь.
— А с личностью самого Яманова это никак не было связано?
— То есть? — следователь явно хотел большей конкретности.
— Ну, скажем, в биографии Яманова обнаружился довольно большой пробел — чуть не в несколько лет, не знаю — и вы притормозили темпы следствия, потому что сначала этот пробел было необходимо восполнить. Ну, как бы, проступало за ним что-то очень важное…
— Послушайте, что вы там нарыли? — с большим интересом спросил следователь. — Ведь все эти вопросы — не просто так.
— Мы сами не уверены, будто что-то нарыли, — ответил Андрей. — Скорей, мы подрастерялись, вот и ищем сейчас методом тыка.
— И все-таки?..
— Ну, скажем так… — Андрей взял паузу, чтобы ещё раз продумать формулировку. — если бы мы нарыли что-то близкое к истине, то вы бы сразу догадались, что я имею в виду, потому что давно бы об том знали…
— А теперь распутай, — попросил следователь.
— Ну, тут было несколько странных дерганий, когда мы стали копать, и эти дергания были бы вполне объяснимы, если бы в свое время вы сами спустили дело на тормозах, чтобы компенсировать потерю Яманова…
— Что за дергания?
— Да хотя бы вот этот расстрел в кафе.
