— Верно, — согласился Садовников. — Оранжереи Курослепова стоит поглядеть. Вы у него ещё не были?
— Пока нет. Собираюсь послезавтра, когда вернусь в Москву.
— С Беневоленцевым?
— Да, он пригласил.
— С Беневоленцевым и Курослепов пустит, — задумчиво проговорил Садовников. — Он сейчас почти никого не принимает, окружил себя охраной как каменной стеной после ограбления его оранжерей. Говорят, и на его жизнь покушение было, начальника его охраны при этом убили. Так что вам повезет, если вы до него доберетесь. Хотя самые ценные экземпляры и похищены, но, все равно, осталось, на что поглядеть.
— Вы ведь и ему помогали?
— Помогал… Да и сейчас помогаю помаленьку. Не хвастаясь скажу, что без меня он не оживил бы эти «орхидеи-призраки», которые с таким трудом выцарапал из Америки. Он-то рассказывает, что сам все сделал, ну и Бог с ним, пусть бахвалится, — Садовников явно относился к проблеме присвоения его успехов по-философски: ему важнее всего было, чтобы цветы были живы. Вдруг он спохватился. — Только вы не проговоритесь, что я вам это рассказал. Я, вообще, не из болтливых, и клиентов не подвожу, но тут как-то с вами расслабился….
Людмила усмехнулась.
— Курослепов так ревниво оберегает свой имидж великолепного цветовода, да?
— Навроде того, — несколько уклончиво ответил Садовников. Людмиле показалось, что если бы он мог говорить откровенно, то сказал бы: «Курослепов вообще человек очень злой и завистливый». — Так вы, значит, рано утром из Москвы, а послезавтра опять назад?
— Да.
— И вы хотели, чтобы я вам за это время подобрал образцы?
— Да, орхидеи «мертвая голова». Мне она очень нравится сама по себе, и, кроме того, насколько я понимаю, это вид достаточно редкий… Ведь он и в Москве мало у кого есть, да? И с просьбой его достать к вам, наверно, обращаются очень нечасто?
— Нечасто, но бывает, — улыбнулся Садовников. — Вот, недавно…
— Недавно кто-то обращался?
— Да. Занятный молодой человек. Из таких, как они называются… ну, которые только стали поклонниками чего-то, и поэтому рвения в них хоть отбавляй, весь мир для них не существует, кроме нового увлечения.
— Из неофитов? — догадалась Людмила.
— Вот-вот. Обо всем расспрашивал. Записывал рецепты моих особых питательных сред…
— Вы спокойно делитесь своими секретами?
— Разумеется. Почему людям не помочь? И потом… — на его лице опять появилась застенчивая улыбка. — Тут многое от руки зависит. Если ты не чувствуешь цветок, то никакие чужие секреты не помогут тебе его вырастить. Со мной так бывало — поделишься секретом, а потом люди жалуются, что ничего не получается…
— Интересно было бы его найти, — заметила Людмила. — Он, случаем, не оставил свой адрес?
— Я всегда записываю адрес тех, кто берет у меня редкие экземпляры. Иногда забеспокоишься, бывает интересно проверить, как идут дела… Да мало ли что. Если хотите, я вам его найду.
— Буду очень признательна.
Садовников извлек с полки над своей головой старую записную книжку, потрепанную и распухшую от множества вложенных в неё бумажек, и неспешно стал её листать.
— Вот, нашел! Записывайте: «Черноорловский Василий Марленович. Адрес в районе Тушина.»
— А телефон? — спросила Людмила, доставая ручку, чтобы переписать все данные.
— Телефон он оставил, но просил без крайней надобности не звонить. Сказал, что он живет со старой и очень больной матерью, у которой бзик — до смерти боится телефонных звонков. Поэтому он сам всем звонит. Сказал, что сейчас он меняет место работы и, как только устроится на новом месте, сам мне перезвонит и оставит рабочий телефон.
— Ясно… — сказала Людмила, хотя, на самом деле, ясности для неё становилось все меньше. Вопросы роились в её голове. — Что ж, при случае, если позвонит, передайте ему, что я им интересовалась. Вот моя визитная карточка. На ней указаны мой московский адрес и телефон.
— А вы, значит, всего на день улетаете? — осведомился Садовников, подливая ей чаю и пододвигая поближе к ней коробку шоколадных конфет: он заметил, с каким удовольствием его гостья отправляет их в рот одну за другой. — Зачем же горячку пороть?
— Я думала получить от вас первые рекомендации и за те полдня, что буду в Новосибирске, все подготовить для высадки растений. Чтобы когда я получу их от вас, скажем, к следующему отъезду, я повезла их на уже подготовленное место. Может, заранее надо подготовить питательный раствор, или ещё что-то сделать…
— Ну, насчет субстрата, дренажа и прочего, потребного для высадки именно этого рода орхидей, я вам сейчас напишу, — сказал Садовников. — И первые указания по освещению и допустимому перепаду температур, чтобы вы подобрали самый подходящий уголок в вашей оранжерее. Это недолго. А вы, чтобы не скучать, можете пока поглядеть мои любимые растения. Я, знаете, исхожу из принципа «лучше меньше, да лучше». Никогда не выращивал для себя больше пяти цветков зараз — но зато уж посвящал им все силы.
