Одно важное замечание. Служба радиоразведки и криптографическая служба являются лишь звеном в деятельности государства и его структур. Успех этих служб должен вплетаться в канву принимаемых решений и деятельность других структур. Классическим примером является сокрушительное поражение, нанесенное Японией в декабре 1941 г. Соединенным Штатам в Перл-Харборе, хотя США перехватывали и дешифровали практически всю переписку адмирала Ямамото. Японцы победили не только за счет активного вброса дезинформации о своих действительных намерениях, подыграв ошибочной позиции командования ВМС и дипломатического ведомства, но главным образом — из-за недооценки роли собственной радиоразведки и дешифровальной службы. Основной причиной было то, что США не имели в это время органа внешней разведки. Об этом позднее прямо говорили руководители разведки США. Сыграли свою негативную роль некоторые недостатки в работе дешифровальной службы: языковые проблемы, нечеткая регламентация доклада добытой информации и др. В частности, генерал Донован, руководитель Управления стратегических служб, говорил: «Если бы мы имели подобную разведывательную службу во времена Перл-Харбора… мы могли бы разбить предвзятое мнение командования армии и флота, сводившееся, как показало расследование, к убеждению, что японцы не в состоянии были сделать то, что они сделали». Генерал Ванденберг, директор ЦРУ, доказывал, что у Америки не было хорошей разведки до событий в Перл-Харборе, в результате чего правительство часто ошибочно судило о развитии международных событий и собственных возможностях. Здесь уместно привести одно высказывание, которое приписывают госсекретарю США Стимсону: «Джентльмены не читают чужих писем». Сегодня это воспринимается как курьез. Позднее спецслужбы США, пользуясь своим превосходством в дешифровании японских шифров, отследили и уничтожили самолет, в котором летел адмирал Ямамото, отомстив ему за Перл-Харбор. 8-е Главное управление КГБ СССР с момента своего создания в 1954 г. всегда относилось к одному из самых закрытых подразделений. Только в 1990 г. появилась первая официальная публикация. Она была необходима в силу сложившейся обстановки в стране, инсинуаций и нападок на органы безопасности, а также публикаций на Западе. За все время существования службы не было случаев бегства на Запад криптоаналитиков. Вместе с тем сотрудник 8-го Главного управления (Шеймов) и сотрудник 16-го управления (Макаров) в 1980-е годы сбежали на Запад. Все это приводило к возникновению определенного резонанса в обществе. Как показали последующие события, такое решение оказалось правильным. Журналист газеты «Правда» Г. Овчаренко впервые перешагнул порог 8-го Главного управления КГБ СССР. 16 сентября 1990 г. под заголовком «В святая святых безопасности» было опубликовано интервью начальника 8-го Главного управления генерал-лейтенанта Николая Николаевича Андреева. Он сказал, что нам противостоят разведывательные дешифровальные органы США, Англии, ФРГ, Японии и других развитых капиталистических стран. Их объединенный научно-технический потенциал огромен. Противостоять дешифровальным службам развитых капиталистических стран может только служба с очень высоким научно-техническим потенциалом и общим уровнем развития смежных с криптографией областей науки и техники при условии выделения значительных финансовых и людских ресурсов. Криптографическая служба СССР за 70 лет развития накопила огромный опыт работы, располагает большим коллективом специалистов и в состоянии обеспечить безопасность передаваемых по каналам связи секретов страны. Вместе с тем он отметил, что просчеты бывают во многих криптографических службах. Это непрерывная борьба, в которой могут быть и победители и побежденные. Так, в 1989 г. газета «Вашингтон пост» опубликовала статью под названием «Катастрофа» о крупных провалах в обеспечении безопасности шифрованной связи США. Сюда же можно отнести и бегство из АНБ американских криптографов Мартина и Митчела. В американских публикациях о Шеймове отмечалось, что он оказал большую услугу американской радиоразведке, имел доступ к важным секретам КГБ и даже участвовал в составлении сводок для Политбюро. В действительности Шеймов в качестве рядового сотрудника имел допуск к ограниченному кругу служебных секретов, он занимался обслуживанием техники, а затем был переведен в подразделение, ведущее строительно-монтажные работы в совзагранучреждениях. Просчет был в том, что не смогли разглядеть истинное лицо этого человека. Врал он и нам, и американцам. Шеймов не мог привлекаться к составлению сводок в Политбюро, так как в сферу деятельности 8-го Главного управления подготовка таких сводок не входила. Утверждение Шеймова о причастности КГБ к покушению на президента Зия уль-Хака в 1988 г. несостоятельно уже потому, что к этому моменту Шеймов уже длительное время (он бежал в 1980 г.) не имел никакого отношения к КГБ и такую информацию мог сообщить только с подачи ЦРУ. В 1990-х годах были провокации, направленные непосредственно против 8-го Главного управления. 5 февраля 1991 г. газета «Комсомольская правда» поместила сообщение о наличии в здании Верховного Совета РСФСР аппаратуры для прослушивания. В тот же день группа депутатов Верховного Совета предприняла попытку войти в помещения 4-120 и 4-120а, где находились сотрудники 8-го Главного управления КГБ, но они ответили отказом, заперли двери и, забрав ключи, ушли. В 19:30 того же дня служба безопасности Верховного Совета в присутствии депутатов вскрыла дверь и установила, что одна из комнат пуста, а в другой находилась радиоаппаратура. По требованию депутатов было сделано обращение в прокуратуру о необходимости немедленно прибыть в здание ВС РСФСР. В 22:25 прибыл прокурор Краснопресненского района А. Селиховкин, прибыли также сотрудники 8-го Главного управления. В 0:30 был вызван «независимый» эксперт по радиоаппаратуре и начался осмотр помещений, который завершился в 4:15. По заявлению сотрудников 8-го Главного управления, радиоаппаратура предназначалась для радиоконтроля несанкционированных сигналов в здании ВС РСФСР. Независимый эксперт считает, что радиоаппаратура может использоваться в других целях. 7 февраля на сессии ВС РСФСР по требованию народных депутатов решен вопрос о создании депутатской комиссии для парламентского расследования этого инцидента. Учитывая секретный характер проводимых работ, была создана межведомственная комиссия из лиц, имеющих доступ к секретным и совсекретным сведениям. Она подготовила заключение о том, что единственной функцией аппаратуры было обнаружение нештатных радиосигналов в здании Верховного Совета (закладки). Решающим фактором было то, что компетентная комиссия не обнаружила в этой аппаратуре никаких элементов памяти. Таким образом, эта провокация была сорвана.
