Советы, например, перехватили некоторые из сообщений американского военно-морского флота, указывающие, что он прослеживает курс советского судна «Александровск», на которое были погружены ядерные боеголовки, что случилось в самый разгар Кубинского кризиса. Подробности того, как формировалось понимание ситуации президентом Кеннеди, рассказывал на страницах АиФ наш легендарный разведчик Александр Семенович Феклисов, резидент советской разведки в США в 1962 г. До 1947 г. он осуществлял связь с Дж. Розенбергом, который передавал чертежи бомбы, сброшенной на Нагасаки. В 1947 г. его перевели в Лондон и поручили вести ценного агента Клауса Фукса, ведущего специалиста по созданию ядерного оружия. Советский Союз смог в короткие сроки, сэкономив немалые ресурсы, создать атомную бомбу и испытать ее в 1949 г.
Участие А.С. Феклисова в атомном проекте было его первым вкладом в спасение мира от ядерной катастрофы. В дни карибского кризиса он оказался на связи с Кеннеди, хотя не имел на это никаких полномочий.
Вспоминая свою встречу с Дж. Скали, обозревателем Эй-Би-Си, который был вхож в семью Кеннеди, в ресторане «Оксидентал», от которого он узнал, что Пентагон заверил президента, что в случае его согласия ведомство в 48 часов покончит с советскими ракетами и режимом Кастро. Феклисов, по его словам, ответил, что СССР сможет нанести удар по уязвимому месту в другом регионе мира, имеющему важное военно-политическое значение для Вашингтона. Например, Западный Берлин. Около 16:00 Феклисов доложил это послу Добрынину. Вошел помощник и сказал о срочном звонке Скали, попросившем о немедленной встрече. Скали передал условия решения Карибского кризиса от имени высшей власти:
1. СССР демонтирует и вывозит ракеты;
2. США снимают блокаду;
3. США обязуются не вторгаться на Кубу.
Феклисов записал и спросил: «Кто это?». Ответ: «Д. Ф. Кеннеди». Эти условия были доведены до Н. С Хрущева и он дал положительный ответ.
В конце статьи Кан рассуждает на тему о том, что окончание холодной войны привело к смещению целей радиоразведок великих держав в сферы контроля передвижения наркодельцов, террористов, наемников и других видов организованной преступности. А эти виды деятельности спецслужб носят международный характер и нуждаются в международном сотрудничестве. Он говорит в связи с этим о контактах КГБ и ЦРУ в 1992 г., когда Роберт Гейтс посетил Москву, чтобы инициировать эти совместные усилия. По его словам, Н.Н. Андреев якобы высказал мысль о том, что было бы интересно дешифровать криптосистемы, которые используются в криминальной среде. И Кан сделал запрос в АНБ, но он остался без комментариев.
Вместе с тем в марте 1993 г. группа специалистов ФАПСИ и ГУО под руководством генерального директора ФАПСИ встречалась в Лондоне со специалистами Великобритании по вопросам организации горячей линии глав государств. Американская горячая линия уже действовала. Это был момент, когда указом Б. Ельцина заказчиком горячих линий было назначено ГУО. В Лондоне решались вопросы двусторонних отношений Россия — Великобритания по созданию горячей линии. Были решены технические и организационные вопросы, обеспечивающие безопасность информации, передаваемой по горячей линии, от третьих сторон.
В другом интервью по поводу встречи с Каном Андреев сказал, что Каном были обойдены некоторые невыгодные для американской стороны моменты встречи. Так, Кан, ничего не рассказал о его предостережении опубликовать имеющиеся в нашем распоряжении материалы в ответ на предание гласности американцами 2000 перехваченных в результате известной операции «Венона» наших телеграмм и намерении опубликовать еще 4000. Он обещал довести эту информацию до сведения руководства АНБ и, видимо, сдержал свое слово, поскольку дальнейших публикаций не последовало.
Никак не были опровергнуты им сведения, полученные от сбежавшего на Запад бывшего сотрудника 16-го Управления КГБ В. Макарова, утверждавшего, что разведывательную информацию СССР получал главным образом путем использования специальных технических средств, а не благодаря работе своих криптоаналитиков. Между тем, это утверждение в корне неверно. Многие результаты были достигнуты «чистыми» методами — с помощью математики и вычислительной техники.
«Главная трудность, — вспоминал Андреев, — заключалась в том, чтобы нащупать слабости электромеханического шифратора, стоящего в посольстве США в Москве — определить, какие части их машины создают побочные излучения». Тем не менее в 1959 г. группа специалистов во главе с ним сумела победить американский шифратор и разработала аппаратуру, с помощью которой была прочитана часть секретной переписки американцев, за что советские специалисты получили Ленинскую премию.
Скорее всего, именно об этом пишет Дэвид Кан: «В период “холодной войны” русские сумели вскрыть шифры американского посольства в Москве. Такие подвиги свидетельствуют об их осведомленности, базирующейся на глубоком понимании шифровального дела и криптоанализа».
