Пока перед «большой десяткой» проходила эта длинная череда делегаций, к 14 февраля был окончательно подготовлен проект Устава Лиги Наций. Текст его 22-й статьи, касавшейся мандатной системы, был полностью заимствован из резолюции Смэтса, одобренной «Советом десяти» еще 30 января. Эта формула допускала различные толкования, и уже на пленарном заседании, рассматривавшем Устав, представитель Хиджаза предложил, чтобы до его принятия великие державы публично отреклись от тайных договоров, дабы развеять подозрения ближневосточных народов[277]. Этот призыв, конечно же, не был услышан. Вопрос о том, будет ли мандатная система распространяться на собственно турецкие земли, оставался открытым.
Первые недели мирной конференции были удачными для Ллойд Джорджа, чего нельзя сказать о Клемансо. За это время был благоприятно для Англии решен вопрос о германских колониях, в то время как вопросы о западных границах Германии и репарациях еще висели в воздухе[278]. В то же время итоги «парада делегаций» малых стран и народов Ближнего Востока были определенно в пользу Ллойд Джорджа. При явном расхождении во взглядах на судьбу Сирии между европейскими лидерами «третейским судьей» между ними мог стать Вильсон, а на него выступление Фейсала произвело гораздо большее впечатление, чем речи Шукри Генема и Дауда Аммуна, хотя бы потому, что авторитетное мнение доктора Блисса в значительной степени подкрепляло аргументы эмира. Французы все это хорошо понимали и пытались переломить ситуацию. Американский эксперт С. Бонсал писал в своем дневнике 26 февраля: «Французы возмущены тем уважением, которым везде пользуется Фейсал, и высокой оценкой, которую ему дают президент и американские делегаты. Не проходит почти ни одного дня, чтобы "таинственные люди" (
Рассмотрение греческих требований было поручено специальному «греческому» комитету экспертов. Главное затруднение возникло вовсе не из-за их очевидной несправедливости по отношению к туркам, а из-за явных противоречий с притязаниями Италии, основанными на тайных договорах. Попытка итальянского министра иностранных дел Дж. С. Соннино договориться с Венизелосом полюбовно не увенчалась успехом, так как Венизелос чувствовал поддержку других стран Антанты[280]. Клемансо не желал усиления Италии и конкуренции с ней в Малой Азии и готов был вместе с Ллойд Джорджем поддерживать греков против нее. К тому же Венизелос без колебаний согласился направить две греческие дивизии в Одессу для усиления французского десанта[281] и после этого мог рассчитывать на поддержку со стороны французского премьер-министра. Клемансо не видел в греческих требованиях никакой угрозы для интересов Франции, а к туркам он не испытывал никаких симпатий[282]. Со стороны «Тигра», поглощенного разработкой договора с Германией, это было явным упущением, а для Ллойд Джорджа — большой удачей, так как он связывал с Грецией далекоидущие планы британского господства в Восточном Средиземноморье. Работа «греческого» комитета экспертов быстро зашла в тупик. Английские и французские эксперты были единодушны в поддержке греческих требований в Малой Азии, Фракии и Албании, но отвергали притязания на Додеканес. Американцы, наоборот, готовы были отдать грекам этот архипелаг, но не соглашались допускать их в Малую Азию. Итальянцы выступали против всех притязаний Венизелоса на территории Османской империи и Албании. Итоговый доклад комитета отражал все эти оговорки и «особые мнения». Правда, американцы впоследствии согласились на требования по Малой Азии, но заняли еще более твердую позицию по Албании. Тупиковая ситуация сохранялась из-за жесткой позиции итальянцев[283].
