В последующие недели ближневосточные проблемы не обсуждались на заседаниях глав делегаций и переместились на уровень дискуссий между экспертами и кулуарных бесед между политиками. В вопросе об арабских землях также было мало сдвигов, но англичане попытались использовать в своих интересах стремление французов усилить свое военное присутствие в Сирии и Киликии. Среди британских политиков, дипломатов и экспертов не было единого мнения о том, как далеко следует идти в пересмотре соглашения Сайкса — Пико и в какой степени следует допускать присутствие Франции на Ближнем Востоке. Растущие колониальные аппетиты вступали в противоречие с осознанием ограниченности британских ресурсов и неизбежности скорой демобилизации. Понимая всю сложность Восточного вопроса и его взаимосвязь со многими другими проблемами, Ллойд Джордж явно не собирался форсировать скорейшую подготовку мирного договора с Османской империей. Один из ведущих британских экспертов — В. Чирол — впоследствии с нескрываемым сарказмом так характеризовал поведение Ллойд Джорджа в эти дни: «Среди тех, кто имел хоть какое-нибудь представление о Востоке, не было никого, кто не осознавал бы необходимости срочно продиктовать Турции условия мира, выгодные союзникам, пока мы еще были в состоянии настаивать на них. Но Ллойд Джордж знал лучше. Кто-то сказал ему, что Восток никогда не торопится и что Турция может подождать. И вот, по причинам внутренней политики и ради того, чтобы пойти навстречу популярным требованиям демобилизации и сокращения расходов, большая часть британских сил была выведена, а французские и итальянские войска были приглашены, чтобы занять их место»[284].
К 5 февраля совещание военных представителей стран Антанты, созванное по предложению Вильсона, выработало новую схему распределения оккупационных зон, согласно которой британские войска оставались в Палестине и Месопотамии, французские занимали Сирию с ее 4 важнейшими городами, а также Адану, итальянцы — район Адалии и Кавказ, а американцы (в случае их согласия) — Восточную Анатолию (Армению и Курдистан)[285]. Реализация этого плана потребовала бы от Великобритании фактического отказа от поддержки Фейсала, которого французы вряд ли стали бы терпеть в своей оккупационной зоне. Понятно, что англичане не собирались делать односторонних уступок и, вероятно, рассчитывали на солидную компенсацию со стороны французов. Обсуждение этого плана «Советом десяти» было намечено на 11 февраля, но так и не состоялось. Очевидно, выработанная военными экспертами схема не вполне устраивала английское руководство. Кроме того, французы решили форсировать события и вместо пересмотра временных оккупационных зон предложили схему окончательного раздела арабских земель взамен соглашения Сайкса — Пико.
Утром 11 февраля произошла беседа Клемансо с британским министром колоний лордом Милнером. По словам самого Милнера, он заявил Клемансо, что, «хотя мы и недовольны планом Сайкса — Пико, который и сам он признал нуждающимся в коренных изменениях, мы вовсе не собираемся вытеснять французов из Сирии или предпринимать попытку захватить ее для себя. Мы заинтересованы только в расширении Месопотамии в сторону Палестины и в создании удобных сообщений между ними». Милнер не стал акцентировать внимание Клемансо на «создании удобных сообщений» и заговорил об отношениях Франции с Фейсалом. Англия, по его словам, была заинтересована в их улучшении, а все «затруднения» вызваны тем, что «французы впали в немилость у арабов», к чему Англия отношения не имеет. Поэтому необходимы переговоры между Фейсалом и Клемансо. В качестве базы для них Милнер предложил такую схему: предоставление Фейсалу выхода к морю в обмен на «мягкий» французский мандат над всей Сирией. Клемансо потребовал, чтобы на переговорах присутствовал английский представитель (очевидно, чтобы подкреплять своим авторитетом аргументы французов)[286]. Сообщая об этой беседе Ллойд Джорджу, Милнер также писал: «Если мы выступим в качестве честного маклера между Францией и Фейсалом и поможем Франции выбраться из теперешних затруднений, убедив Фейсала пойти на соглашение с ней, мы должны позаботиться, чтобы Франция, в свою очередь, выполнила данное ею нам обещание о Мосуле и Палестине и при этом широко толковала его»[287].
