Отношение Великобритании к ситуации в Сирии и к приезду комиссии определялось несколькими факторами. Англичанам удалось исключить из маршрута комиссии Месопотамию, но посещение Палестины оставалось первым пунктом в ее расписании. Следовательно, в отчет комиссии могли попасть свидетельства о сильнейшем противодействии местного населения планам «еврейского национального очага», что поставило бы под сомнение способность Великобритании к мирному управлению Палестиной. В то же время англичане были заинтересованы в сохранении в Сирии дружественного правительства Фейсала. Англичане не собирались устанавливать в Сирии свой мандат, но многие офицеры на местах не могли смириться с необходимостью оставить страну, занятую английскими войсками и в военном отношении подконтрольную британскому Генеральному штабу. К тому же Фейсал рассматривал присутствие британских войск как главную гарантию против французской экспансии.
По мнению американского историка П. Хелмрейча, англичане понимали, что, хотя почти везде комиссия может встретиться с антибританскими настроениями, враждебность населения к Франции все равно будет сильнее. Англичане были убеждены, что арабы (кроме ливанцев), оказавшись перед выбором, предпочтут британский мандат французскому. Возможно, многие выскажутся за американский мандат, но Вильсон ясно отверг любую возможность активной роли США в арабском мире. Поэтому, хотя выводы комиссии могли быть несколько неблагоприятны для Великобритании, для Франции они были бы намного хуже. Поэтому в долгосрочной перспективе они могли послужить для давления на Францию с целью заключения с ней соглашения на выгодных условиях. Отсутствие подписей британских представителей под таким отчетом только прибавило бы ему убедительности[371].
Британское правительство пыталось лавировать и заверяло в поддержке и Францию, и арабов[372]. Ни те, ни другие не хотели мириться с двойственной политикой своего союзника. Фейсал в начале июля заявлял британскому офицеру связи в Алеппо, что «Франция, как всем известно, целиком полагается на Англию и Америку в своем дальнейшем существовании, и об этом эмир прекрасно знает. Он не может понять, почему Англия так боится огорчить страну, которая, по логике вещей, должна быть готова почти на любые жертвы, чтобы избежать отчуждения Англии. В результате у эмира возникает скрытое подозрение, что арабов продают»[373].
К этому моменту, помимо простого желания извлечь наибольшую выгоду из соперничества между Францией и Фейсалом, у англичан появились новые причины для обеспокоенности событиями на Ближнем Востоке. Начиная с весны 1919 года резко обострилась обстановка в Египте, считавшемся главной британской цитаделью в регионе. Англичане были вынуждены направлять туда дополнительные войска и вместе с тем стараться умиротворить арабов некоторыми уступками. В этой ситуации большую тревогу британских властей вызывала перспектива объединения национального движения Египта, Палестины и Сирии под панарабистскими лозунгами. На опасность того, что Фейсал может поднять арабов как против англичан, так и против французов, если комиссия так и не приедет, Алленби указывал в письме в Форин Оффис еще 30 мая[374]. Его главный политический советник генерал Клейтон 1 июня предупреждал Керзона, что произвольный раздел Сирии без учета доклада комиссии вызовет возмущение в стране[375]. Особое беспокойство высших британских офицеров вызывало подчеркнуто пренебрежительное отношение французов к приезду комиссии. Клейтон запрашивал в Лондоне позволения сделать публичное заявление, что не только британское правительство, но и Верховный Совет Антанты в целом придаст самое серьезное значение рекомендациям комиссии. Керзон переадресовал этот запрос Бальфуру, от которого получил четкий ответ, что французы скорее всего не согласятся на такую декларацию[376]. 24 июня Клейтон снова предупреждал Керзона, что из-за огромного значения, которое придается в Сирии и Палестине американской комиссии, нельзя до публикации ее отчета принимать никаких решений относительно будущей судьбы этих стран[377].
Итак, англичане, хотя и не испытывали восторга по поводу прибытия комиссии, смотрели на нее как на необходимую меру, которая поможет избежать всеобщего возмущения на Ближнем Востоке, а также оттянуть окончательное решение о статусе оккупированных арабских территорий. Французы не ждали от комиссии ничего хорошего и готовы были полностью проигнорировать ее выводы[378]. В то же время арабы, в особенности мусульмане, видели в комиссии единственную и последнюю возможность добиться самостоятельности мирным путем.
