Наибольшее давление на жителей оказывали французы. Согласно «Конфиденциальному приложению» к докладу комиссии, помимо устной и печатной пропаганды они не брезговали запугиванием, шантажом, подкупом местных лидеров, не допускали к комиссии лиц, чьи взгляды их не устраивали, произвольно заменяли нелояльных членов делегаций сторонниками Франции и даже арестовывали противников французского мандата[385]. В свою очередь, агенты Фейсала, если верить Гонто-Бирону, часто заставляли местных жителей подписывать чистые листы бумаги, на которых потом писался текст петиции. Английский офицер, сопровождавший комиссию в Южной оккупационной зоне, обычно давал петиционерам инструкции, прежде чем они могли предстать перед комиссией[386]. В арабской (Восточной) зоне, и в особенности в Дамаске, на петиционеров оказывалось грубое давление путем запугивания и шантажа[387]. Попытка арабских и английских властей в Алеппо не допустить до комиссии делегацию местных бедуинских племен Анезе — сторонников Франции — и их арест англичанами по пути из Алеппо в Бейрут вылились в крупный скандал, сведения о котором дошли до Лондона и Парижа.
Во всех четырех зонах комиссия собрала 1863 петиции. Они касались самых разных политических проблем. 80 % всех петиций требовали единства Великой Сирии и 73 % — ее абсолютной независимости. 59 % петиционеров хотели видеть Сирию демократическим королевством с Фейсалом во главе. Иностранного мандата требовали совсем немногие петиции: британского — 4,5 %, французского — 14,5 %, американского — 3 %. В то же время 57 % петиций было подано за американскую «помощь». В случае отказа США 55 % петиционеров полагались на «помощь» Великобритании (т. н. «второй выбор»). 60 % петиций содержали антифранцузские заявления[388]. Пристрастия респондентов, разумеется, различались в зависимости от места их проживания, религиозной и этнической принадлежности. Единственной надежной опорой Франции оказалась ее давняя клиентела — католики-униаты, прежде всего марониты. Главными противниками французской экспансии были мусульмане-сунниты, которые активнее всего поддерживали Дамасскую программу. Православная община разделилась: часть ее поддержала Францию, часть — Фейсала и Великобританию. Шиитские общины друзов, алавитов и метавилов беспокоились прежде всего о собственной автономии, причем друзы сохранили традиционные связи с Великобританией[389].
Рекомендации комиссии сводились к нескольким простым положениям. Вся Сирия (в том числе Ливан и Палестина) должна быть передана под мандатное управление одной державы, а именно США. В случае если они не смогут принять мандат, он должен быть передан Великобритании, но ни в коем случае не Франции. Если сирийский вопрос поставит под серьезную угрозу отношения Франции с союзниками, ей можно будет предоставить мандат на Ливан (в довоенных границах), хотя это было и нежелательно. Кинг и Крейн не удержались от соблазна высказать в отчете свое мнение и о перспективах американского мандата на Армению, хотя они и не посещали ее. Красочно описав все ужасы турецкого обращения с армянами в ходе войны, авторы отчета согласились с необходимостью полного отделения Армении от Турции. Не вызвало у них сомнения и то, что это возможно лишь при помощи «сильного мандатария», то есть США. Границу будущей Армении они предполагали провести примерно по линии русско-турецкого фронта 1916–1917 годов, отвергнув, таким образом, крайние притязания армянских представителей, высказанные на Парижской конференции. Не следует, однако, думать, что отказ от «Великой Армении» был со стороны американцев актом самоограничения. В других частях отчета они привели массу самых весомых аргументов в пользу того, что США должны получить мандаты также на Константинополь и (отдельно) на оставшуюся часть Турции. В сочетании с планами относительно Сирии получалась довольно занятная картина[390].
Капитан Йейл, один из советников комиссии, составил собственный доклад. Его мнение сильно отличалось от точки зрения Кинга и Крейна. Он так характеризовал ситуацию: «Британцы хотят сохранить Палестину и были бы не прочь контролировать Сирию. Они не хотят видеть французов даже в Горном Ливане. Но, понимая, что без открытого разрыва с Францией они не смогут заставить ее отказаться от своих притязаний, они были бы рады, если бы Соединенные Штаты пришли сюда и взяли Сирию. Британцы позволяли и поощряли пропаганду младоарабов (
