В нашу задачу не входит анализ отчетов комиссий с точки зрения внешней политики США. Очевидно лишь, что нельзя приписывать США планы «захвата» огромных территорий на Ближнем Востоке, как это делали советские историки в 1950-х годах[407]. Кинг, Крейн и Харборд, конечно, оказались в плену некоторых империалистических миражей, чему способствовал прием, оказанный им местными лидерами. Но их выводы находились в резком противоречии с политическими тенденциями внутри США, где росли изоляционистские настроения, в том числе и в сенате. Руководители комиссий не могли не знать об этом, и, очевидно, поэтому в отчете Кинга и Крейна указывалось на Великобританию как на «второй выбор».
В протоколах заседаний Парижской конференции с участием Клемансо и Бальфура нет ни одного упоминания об отчетах американских комиссий. Их просто тихо положили под сукно. Единственными практическими результатами работы комиссий стали затяжка на несколько месяцев решения вопроса о статусе арабских владений Турции и дальнейшее разжигание там антифранцузских настроений. Возможно, этого и хотели британские политики. В отношении Армении сохранялась полная неопределенность по поводу окончательного решения США.
Мирная конференция в июле и августе 1919 года сравнительно редко обращалась к турецкому вопросу, уделяя основное внимание проблемам Центральной и Восточной Европы. Лишь постоянные раздоры между греками и итальянцами привлекали внимание к Малой Азии. Итальянцы уличали греков в неподчинении распоряжениям верховного союзного командования, а греки утверждали, что оккупированная Италией территория служит базой для турецких партизан, действующих против греков[408]. 16 июля Бальфур предложил, чтобы греки и итальянцы договорились между собой об определенной демаркационной линии. 18 июля такое соглашение между Титтони и Венизелосом было достигнуто. Демаркационная линия должна была проходить в основном по долине реки Меандр (Мендерес)[409]. В дальнейшем это соглашение переросло в секретный договор, известный как пакт Титтони — Венизелоса от 29 июля 1919 года, где помимо турецких проблем затрагивались также и балканские[410]. Бальфур предпочел заставить итальянцев договориться с греками, чем настаивать на их уходе из Малой Азии, рассчитывая, очевидно, что они выгоднее Англии в качестве союзника, а не озлобленного, хоть и слабого, соперника. Ведь если бы пришлось уступить требованиям Франции в отношении Киликии, она оказалась бы полной хозяйкой в Южной Анатолии, не имея даже такого соперника, как Италия.
Между тем из района Смирны продолжали поступать сведения о столкновениях греческих войск с турецкими партизанами. Английские представители в Константинополе были единодушны в том, что беспорядки вызваны действиями греков. Постоянно звучали предложения направить в Смирну британских офицеров, которые смогли бы на месте разобраться в ситуации. Бальфур на это отвечал, что не может этого сделать, так как подобная акция создала бы впечатление, что высадка греков в Смирне была результатом британского, а не общесоюзнического решения[411]. Но ситуация все же требовала вмешательства конференции, хотя Венизелос неоднократно утверждал, что греческие войска ведут себя наилучшим образом, а все проблемы вызваны турецкими партизанскими бандами, уничтожающими христианское население[412]. 18 июля Бальфур предложил направить в Смирну межсоюзническую комиссию, состоящую из представителей Англии, Франции, США и Италии. Это предложение было поддержано другими делегатами, но Клемансо и Титтони высказались против предложения Бальфура включить в состав комиссии греческого офицера, мотивируя это тем, что Греция является заинтересованной стороной. В итоге было решено, что греческий офицер не будет присутствовать на заседаниях комиссии, но будет регулярно получать информацию о ее работе[413]. Возглавить комиссию должен был французский генерал Бюнус. Возможно, Клемансо рассчитывал ответить «комиссией на комиссию», предполагая, что отчет комиссии Бюнуса будет столь же неблагоприятен для Греции (а значит, и для Великобритании), как и отчет комиссии Кинга — Крейна для Франции.
