После этого Бальфур запросил у экспертов Форин Оффиса подробные сведения о положении в Сирии и Киликии, а также предложения по выходу из создавшегося тупика. Ответом стали два меморандума Э. Форбс Адама от 8 и 9 августа. Первый был целиком посвящен истории вопроса[420]. Второй начинается с заявления, что «в создавшейся ситуации ничто не может предотвратить переход мандата на Сирию к французам». Автор фактически признал, что главная суть англо-французских разногласий по Сирии заключается в территориальных спорах, которые проистекали из желания англичан обеспечить кратчайшую транспортную связь между нефтеносными районами Месопотамии и средиземноморским побережьем по «чисто британской» территории, что было важно как по экономическим, так и по военно-стратегическим соображениям. Различные варианты границы, которые англичане предлагали в связи с этим, категорически не устраивали французов, что и было причиной срыва всех переговоров. Главным камнем преткновения стал оазис Тадмор. Э. Форбс Адам предложил наконец отказаться от притязаний на этот район, поскольку «было бы неразумно основывать нашу политику в этой части мира на опасности войны между Францией и Великобританией». Нефтепровод и железную дорогу от Мосула к Средиземному морю можно было проложить и по территории французского мандата, как первоначально и предполагалось в соглашении Сайкса — Пико, решив все вопросы в особом договоре с Францией. Форбс Адам предложил собственный вариант разграничительной линии между британской и французской мандатными зонами. Эта граница, по его мнению, должна была основываться на экономических, а не на стратегических соображениях. Это означало, в первую очередь, что в пределы Палестины должна была войти часть долины реки Литани, воды которой представлялись сионистам необходимыми для ирригации будущего «национального очага». Поскольку это означало дальнейшее урезание французский зоны, Форбс Адам предложил предоставить французам «компенсацию» к востоку от реки Иордан, включив во французский мандат всю «восточную» оккупационную зону, подконтрольную Фейсалу до станции Калат эль Xaca, то есть почти до северной границы Хиджаза, которая тогда включала город Маан. Одно из преимуществ такого решения виделось автору в том, что оно поставит «всех сирийских арабов» под один мандат — французский. От французов, помимо уступок на палестинской границе, можно было требовать также признания абсолютного преобладания британских интересов на Аравийском полуострове[421]. Характерно, что о «пожеланиях населения», как и о мнении эмира Фейсала, в этот раз ничего не говорилось. Р. Ванститтарт, другой эксперт Форин Оффиса, пользовавшийся репутацией франкофила, в своих комментариях одобрил идеи коллеги, но нашел и более четкую роль для Фейсала: «Нам останется только договориться с Фейсалом, связав французов достаточно крепко, чтобы он был доволен (
