Поплавок пана Повондры тихо пляшет на маленьких волнах. Сколько все-таки земли саламандры уже затопили, вспоминает старик. Вот и Египет, и Индия, и Китай — да и с Россией они сдюжили; даже не поверишь, что была когда-то такая огромная страна — Россия! А теперь Черное море простирается до самого Северного полярного круга — одна вода и ничего, кроме воды. По правде сказать, они от наших континентов отгрызли уже порядочно. Слава богу, хоть не очень быстро у них дело идет...
— Так, значит, — спросил отец, — саламандры уже у Дрездена?
— Пишут, в шестнадцати километрах. Так что скоро вся Саксония будет под водой.
— А я там однажды был, с паном Бонди... — сказал Повондра-отец. — Такая богатая страна, Франтик, а вот с питанием у них беда. Но все равно — хорошие люди там жили, не то что пруссаки. Да о чем я — вообще сравнивать нельзя.
— Да ведь Пруссии тоже больше нет.
— И неудивительно, — процедил старик. — Я пруссаков не люблю. А вот французы теперь радехоньки, раз уж немцам капут. Французы теперь вздохнут свободнее.
— Не думаю, папа, — возразил Франтик, — тут писали недавно, что треть Франции, если не больше, уже тоже под водой.
— Ай-ай, — покачал головой старик. — У нас, то есть у пана Бонди, был один француз, слуга, по имени Жан. Так вот этот Жан по бабам бегал — срам, да и только. Ну вот за это легкомыслие им и досталось.
— Зато в десяти километрах от Парижа они саламандр разбили, — сообщил Франтик. — Говорят, у саламандр там были разные подкопы, и вот все это взлетело на воздух. Два армейских корпуса саламандр там положили.
— Ну а что, французы хорошие солдаты, — с достоинством эксперта согласился пан Повондра. — Вот и этот Жан всегда сдачи давал. Уж не знаю даже, откуда в нем это бралось. Всегда такой надушенный был, как в парикмахерской, но уж если до драки доходило — дрался на славу. Два армейских корпуса саламандр... Для них это не потери. Если подумать, — потер лоб старик, — то с людьми люди воевали как-то лучше. И не так долго. А с саламандрами бьются уже двенадцать лет, а толку? Все время только выравнивание линии фронта и подготовка более выгодных позиций... Вот в моей молодости — какие бывали битвы! Три миллиона солдат сюда, три миллиона солдат туда, — всё люди, заметь. — Старый Повондра столь энергично замахал руками, что лодка чуть не перевернулась. — И вот они стоят-стоят — и тут, черт возьми, как друг на друга набросятся! А сейчас — что это, разве война? Сплошные бетонные дамбы, никакой тебе рукопашной. Ура, вперед, в штыки — ничего этого нет! — сердито закончил старик.
— Ну какая рукопашная между людьми и саламандрами? — принялся Повондра-младший защищать современные способы ведения войны. — Нельзя же бросаться в штыковую атаку под воду!
— Ну да, и я об этом, — презрительно буркнул Повондра-отец. — Толком и повоевать не могут. А вот люди против людей — это другое дело, иной раз смотришь, разинув рот, что они творят. Эх вы, молодежь, что вы вообще знаете о войне!
— Главное, чтобы она не добралась досюда, — довольно неожиданно вдруг произнес сын. — Сами понимаете, когда у тебя дети...
— Докуда — досюда? — возмущенно перебил его старик. — До Праги, что ли?
— Ну, вообще к нам, в Чехию, — с беспокойством ответил Повондра-младший. — Если уж сейчас саламандры уже под Дрезденом, то думаю...
— Думаю! Тоже мне, умник! — с упреком произнес отец. — Как бы они сюда добрались? Через наши-то горы.
— По Эльбе, например, а потом вверх по Влтаве...
Повондра-отец даже фыркнул от возмущения:
— Ну ты даешь — по Эльбе! До Подмокл они, может быть, и дороются, а дальше шиш. Там, дружище, сплошные скалы. Я там был. Да нет, сюда саламандры не доберутся, нам тут повезло. Швейцарцам тоже повезло. Замечательная стратегическая выгода — не иметь выхода к морю, правда же? У кого этот выход есть — вот тому не повезло...
— Да ведь море теперь доходит до Дрездена...
— Там — немцы, — махнул рукой старый Повондра, не желая слушать, — это уж их дело. Но к нам саламандрам не добраться, это каждому ясно. Сначала им пришлось бы убрать наши пограничные горы, а ты даже не представляешь, сколько для этого нужно сил!
— Да какие силы, — мрачно заметил Повондра-сын, — у них их знаете сколько! Вот помните, папаша, в Гватемале — целую горную цепь утопили!
— Ну, ты сравнил тоже! — со всей решительностью возразил старик. — Хватит уже говорить эти глупости, Франтик! Это было в Гватемале, а не у нас. Здесь у нас совсем другие условия.
Молодой Повондра только вздохнул:
— Ладно, папаша, как скажете. Но как подумаешь, что эти гады уже пятую часть всей суши потопили...
— Да ведь это только у моря, дурик, а больше нигде. Ничего ты не понимаешь в политике. Приморские государства ведут с ними войну, но мы-то не ведем. Мы держим нейтралитет, потому они с нами ничего поделать не могут. Вот так оно бывает в политике. И помолчи немного, а то так я ничего не поймаю.
И снова стало тихо над рекой. От деревьев Стрелецкого острова на поверхность Влтавы уже легли длинные мягкие тени. На мосту звенел трамвай, по набережной прохаживались няньки с колясками и празднично одетые люди...
