— Так вот. Атлантида и Лемурия. У этого разделения есть свои причины — географические, административные, культурные...
— И национальные. Не забудь о национальных причинах! Ведь лемурские саламандры говорят на пиджин-инглиш, в то время как атлантические — на бейсик-инглиш.
— Ну хорошо. В конце концов атлантисты через бывший Суэцкий канал попадают в Индийский океан...
— Разумеется. Классическая дорога на Восток.
— Именно. А лемурийцы через мыс Доброй Надежды устремляются на запад бывшей Африки. Они ведь считают, что вся Африка должна принадлежать Лемурии.
— Конечно.
— Лозунг у них такой: «Лемурия для лемурийцев! Долой инородцев!» — или что-то подобное. Между атлантистами и лемурийцами растет пропасть недоверия и вековой вражды. Вражды не на жизнь, а на смерть.
— То есть они превращаются в Нации.
— Вот именно. Атлантисты презирают лемурийцев, называя их грязными дикарями; лемурийцы фанатически ненавидят атлантических саламандр, видя в них империалистов, западных шайтанов и разрушителей древней, чистой, истинной саламандренности. Вождь-Саламандр требует концессий на побережьях Лемурии, якобы в интересах экспорта и цивилизации. Благородный старец Король Саламандр с неудовольствием должен подчиниться: его подданные вооружены куда хуже. В заливе Тигра, недалеко от того места, где когда-то располагался Багдад, произойдет непоправимое: местные жители, лемурийцы, нападут на концессионеров-атлантистов и убьют двух атлантических офицеров, якобы за оскорбление национальных чувств. Ну и в результате...
— Начнется война. Естественно.
— Да, начнется мировая война саламандр против саламандр.
— Во имя Культуры и Права.
— И во имя Истинной Саламандренности. Во имя национальной Славы и Величия. Девизом будет: «Мы или они!» Лемурийцы, вооруженные кривыми малайскими мечами и копьями йогов, без пощады будут уничтожать атлантических захватчиков, а более прогрессивные, получившие европейское образование атлантисты запустят в лемурийские воды синтетические яды и культуры смертоносных бактерий, причем достигнут такой блестящей военной победы, что в результате будет заражен весь Мировой океан. Моря будут заражены искусственно выращенной жаберной чумой. А это, дружище, конец. Саламандры вымрут.
— Все?
— Все до единой. Превратятся в вымерший вид. От них останется только старый энингенский отпечаток Андриаса Шейхцери.
— А люди?
— Люди? А, ну да, люди. Что ж, они начнут постепенно возвращаться с гор на побережья того, что останется к тому времени от континентов. Однако океан еще долго будет извергать зловоние от разлагающихся тел саламандр. Континенты постепенно опять начнут расти благодаря речным наносам; шаг за шагом море уступит, и все будет почти так, как прежде. Появится новая легенда о Всемирном потопе, которым Бог наказал людей за их грехи. Будут и мифы о затонувших сказочных странах, которые якобы были когда-то колыбелью человеческой культуры; появятся, например, предания о какой-то Англии, или Франции, или Германии...
— А что будет потом?
— А что будет потом — я не знаю.
Гарри Домин — Главный директор компании «Россумские Универсальные Роботы».
Инженер Фабри — Генеральный технический директор РУР.
Доктор Галль — начальник отдела физиологических исследований РУР.
Доктор Галлемайер — руководитель института психологии и воспитания роботов.
Консул Бусман — Генеральный коммерческий директор РУР.
Архитектор Алквист — руководитель строительства РУР.
Елена Глори.
Нана — ее нянька.
Марий — робот.
Сулла — девушка-робот.
Радий — роботы.
Дамон — роботы.
1-й робот.
2-й робот.
3-й робот.
4-й робот.
Робот Прим.
Девушка-робот Елена.
Слуга-робот и многочисленные роботы.
Домин в прологе — человек лет тридцати восьми, высокий, бритый.
Фабри — тоже бритый, светловолосый, с серьезным выражением и тонкими чертами лица.
Галль — щуплый, живой, смуглый, с черными усами.
Галлемайер — огромный, шумный, с рыжими английскими усиками и щеткой рыжих волос на голове.
Бусман — толстый, плешивый, близорукий еврей.
Алквист — старше остальных, одет небрежно, у него длинные с проседью волосы и борода.
Елена — очень элегантна.
В самой пьесе — все на десять лет старше.
Роботы в прологе одеты как люди. У них отрывистые движения и речь, лица без выражения, неподвижный взгляд. В пьесе на них полотняные блузы, подпоясанные ремнем, на груди — латунные бляхи с номерами.
После пролога и второго действия — антракт.
Центральная контора комбината «Rossum’s Universal Robots».
