— Ну конечно! Ш-ш-ш... только не плачь, Эсте, пожалуйста. Я не могу видеть, как ты плачешь, — Данте укачивал Эстеллу, словно ребёнка.
— Как хорошо с тобой... Данте, я тебя так люблю! — Эстелла потёрлась щекой о его плечо.
— И я... Эсте, тебе нужно поспать. Завтра проснёшься и всё увидишь в ином свете.
— Угу.
— Тогда ложись.
— Ты хочешь уйти?
— Эмм?
— Не уходи...
— Но я не ухожу. Я же тут, рядом.
— Нет, останься со мной. Я хочу заснуть в твоих объятиях...
Данте ушам своим не поверил. Раскосые глаза его вспыхнули, как две молнии в ночной мгле.
— Но... но ты же говорила, что ещё не готова... — он запнулся.
— Смотря к чему. Я имела ввиду, что ты меня обнимешь и мы будем сладко спать. И ничего больше. Понимаешь?
— Если честно, то нет.
— Ну что тут непонятного? — Эстелла встряхнула локонами. — Я не хочу сегодня спать в одиночестве, а с тобой так хорошо. Но мы будем просто спать! Иди сюда, — Эстелла поманила его к себе.
— Я всё равно ничего не понял, — ухмыльнулся Данте, ныряя под одеяло, пока она не передумала.
— У тебе сердце стучит, как бешеное, сейчас выпрыгнет, — захихикала Эстелла, устраивая голову к нему на грудь. — Какой ты тёпленький...
— И всё равно я не понимаю.
— Чего?
— Ты сказала, что тебе нужно время, и сама же уложила меня с собой в кровать. Объясни мне что происходит?
— Я же сказала, мне грустно, я не хочу быть одна.
— Для этого не обязательно лежать в одной кровати. Я бы мог посидеть рядом с тобой, пока ты не уснёшь.
— Мне не нравится, что ты спишь на софе. Она неудобная.
— А мне не нравится, что ты не понимаешь, как мне тяжело.
— Нет, не понимаю. Мне так хорошо сейчас, что тут тяжёлого? Просто я хочу к тебе привыкнуть.
— Привыкнуть? Мы с двенадцати лет дружим, и ты всё ко мне не привыкла? — Данте фыркнул.
— Нет, это не совсем то. Я хотела почувствовать тебя рядом с собой, ну вот так, близко, заснуть и проснуться в твоих объятиях. Я не могу так сразу решиться на что-то большее, я боюсь...
— Чего ты боишься? Меня?
— Нет, тебя не боюсь. Я боюсь самог; этого момента, ну... ты понимаешь, я... я никогда ещё не была с мужчиной... — щёки Эстеллы вспыхнули. Данте рассмеялся как-то истерически.
— Не поверишь, но я догадался.
— Правда?
— Ага, но это не страшно, у всех бывает в первый раз. Это всё, чего ты боишься?
— Не совсем.
— А что ещё?
— Ну... ведь могут быть последствия... Я в книжках читала, — поспешно добавила Эстелла, дабы он не подумал, что для неопытной девушки она чересчур осведомлена.
Данте захихикал.
— Ну что ты смеёшься всё время? — надулась Эстелла. — Я говорю серьёзно, а ты хихикаешь.
— Глупенькая, если бы мужчины тоже не думали о последствиях, они бы все спятили, вынужденные содержать не только жён и любовниц, но и ораву незаконнорождённых детей.
— Стало быть, ты знаешь что делать, чтобы, ну... чтобы... не хотелось бы попасть в беду... Это же позор! Представляешь, что со мной будет, если...
— Эсте, по-моему, ты забыла одну ма-аленькую деталь: я маг, — Данте опять рассмеялся.
— А это имеет какое-то значение? — искренне удивилась Эстелла.
— Очень даже имеет. Если я не захочу, никаких последствий не будет. Вообще никогда. Ну, так что мы будем делать: спать или что-то ещё?
— Спать! — громко объявила Эстелла, устраиваясь на груди Данте, как на подушке. — «Что-то ещё» пока откладывается.
— Ты надо мной издеваешься...
Эстелла, сладко зевнув, свернулась в комочек и вскоре уже блаженно посапывала. А к Данте сон всё не шёл, по телу разливался жар, и дыхание перехватывало от накатывающей волнами страсти. Эстелла с ним, так близко. Она в его власти. Другой воспользовался бы моментом, но Данте не посмел. Эта хрупкая девочка так слепо ему доверяет! Она убеждена, что он её не тронет. И она права. Никогда, никогда он не обманет её, не предаст...
Данте уткнулся Эстелле в затылок, втягивая носом тонкий аромат жасмина.
— Люблю, — одними губами шепнул он и провалился в сон.
Проснулся Данте, однако, от странных ощущений. Тихонько приподнял ресницы. Эстелла, сидя на кровати и сбросив с него одеяло, кончиками пальцев гладила его обнажённый торс.
Данте вздумал поприкидываться спящим, но изображать бревно было непросто. От робких прикосновений девушки у него ум за разум заходил. Она его рассматривала, изучала с любопытством, будто книгу или картину. Данте не шевелился, дабы Эстеллу не спугнуть, давя желание схватить её и покрыть поцелуями всю, с головы до ног.
Мягкие пальчики Эстеллы спустились юноше на живот. Остановились. Поднялись выше. Прошлись по талии и скользнули ниже — на бёдра. Эстелла просто водила пальцами по коже, чуть её касаясь, а Данте испытывал от этой невинной ласки такое блаженство, какое не испытывал даже от ласк опытных проституток. Он не сдержался и вздохнул. Эстелла замерла. Пришлось «просыпаться». Данте шевельнулся, поймав её испуганный взгляд.
— Ты... ты... спал? Или не спал? — выдавила Эстелла.
— Вообще-то нет. Ну, вернее сначала спал, а потом нет.
— Почему ты не сказал, что не спишь?
— Не хотел.
Несмотря на смущение, глаза Эстеллы блестели, грудь вздымалась.
— Прости...
— За что? Почему ты извиняешься? И почему остановилась?
